Монограмма
Шрифт:
Прета-лока — мир неудовлетворенных желаний. Причина существования здесь — алчность, вожделение. Вся область окрашена в неугасимый желтый цвет. Красный Будда в образе милосердного Бодхисаттвы Авалокитешвары приходит в этот мир с драгоценным ларцом, сокровищницей, полной небесных яств и божественных даров, которые только и могли бы насытить претов, но одни из них, ослепшие от желания и муки, не замечают спасителя, другие в невежестве и гордыне отвергают его божественные дары.
Нарака-лока. В нижней части Колеса сансары расположены адские миры. Буддийский ад находится глубоко в недрах земли, плотно окутан мраком и дымом, из которых вырываются языки пламени и вопли грешников. Три человека, говорят, попадают в ад: тот, кто говорит, что ведет чистую и праведную жизнь, а не ведет ее; тот, кто клевещет на ведущего чистую и праведную жизнь как на не ведущего ее; тот, кто утверждает, что нет никакого зла в чувственных удовольствиях. Эти трое совершают все виды зла. Здесь же расположены чистилища.
Грозный бог Яма, царь смерти, смертен и сам, он сам на себя налагает муки. Каждую неделю он заставляет себя сгрызть гранитную глыбу и запить ее котлом кипящей меди. Страшный бог Яма — судья мертвых. Он судит себя самого. Для того чтобы получить право судить, он должен знать, что такое страдание. Поэтому он страдает больше других.
Великий Суд происходит в присутствии грешника, и приговор определяется исключительно его деяниями; подсудимый сам держит в руках весы, на чашках которых белые и черные камни — его добрые и злые дела.
Непреклонный Судья, Яма, Царь Смерти, и он же Дхарма-Раджа, Царь Закона, держит в руках всезнающее Зеркало Кармы, в котором поступки человека отражаются во всей полноте. И как бы человек ни извивался и ни уворачивался от Зеркала, ни бежал от него, ни закрывал глаз, оно неумолимо преследует его всюду, высвечивая из своих глубин огненный слог ХРИХ. В ужасе человек бежит от Зеркала, но слуги ада догоняют его и влекут пред очи Ямы. И Яма грозно вопрошает мертвого:
— О человек! Разве не встречал ты, когда был на земле, пятерых гонцов, посланников смерти, посланных предостеречь тебя?
— Я не видел, господин, — отвечает грешник.
Яма вопрошает:
— Как! Ты никогда не видел младенца, беспомощного, ничтожного, слабого, лежащего в собственных нечистотах, извивающегося в пеленах, как червь, клубящегося в нечленораздельных воплях и звуках, не способного даже произнести слово?
— Я видел, господин, — понурившись, отвечает грешник.
Яма вопрошает:
— И ты никогда не думал при этом, что ты также подвержен рождению, старости, смерти? Ты не думал: «Кратка и ничтожна жизнь! Лучше я буду делать добро, лучше я буду чист телом, речью и разумом, чтобы не быть схваченным Царем Смерти!»?
— Я не думал так, о господин, — отвечает, потупившись, грешник. — В своей гордыне и глупости я пренебрегал этим.
Яма вопрошает дальше:
— И ты никогда не видел больного, беспомощного, слабого, человек? Ты никогда не видел старого и дряхлого? Ты никогда не видел преступника, влекомого царскими слугами и наказываемого плетьми? Ты никогда не видел мертвого тела, ужасного и зловонного, уже пораженного червями и забвением?
— Я видел, господин, — понурившись, отвечает грешник.
Яма вопрошает:
— И ты не думал при этом, человек, что ты также подвержен рождению, старости, смерти? Ты не думал: «Кратка и ничтожна жизнь! Лучше я буду делать добро, лучше я буду чист телом, речью и разумом, чтобы не быть схваченным Царем Смерти!»?
— Я не думал так, о господин, — отвечает, потупившись, грешник. — В своей гордыне и глупости я пренебрегал этим.
Тогда бог Яма произносит свой приговор:
— Поистине о человек! В своей гордыне и глупости ты не думал о посланниках смерти, ты сам признался в этом! И ты должен получить согласно своим глупости и недомыслию! Ни мать, ни отец, ни сестра, ни дети, ни другие родственники не совершали твои злые дела — ты сам совершал их. И ты один пожнешь их плоды.
И слуги ада волокут его в место мучения, приковывают его к раскаленной железной горе, обрушивают на него груды камней, погружают в кипящие моря крови, заставляют глотать уголья, мучают жаждой, приковав его на берегу озера, не давая ему пить сотни, и тысячи, и сотни тысяч лет, сжигают в пламени на ледяной скале, замораживают во льду, заставляют переплывать моря яда, вонзают в его тело бесчисленные стрелы, посыпают его раны солью, растягивают тело на дыбе. И все его преследователи и мучители имеют образ его жертв — тех, кого он когда-либо мучил и преследовал сам в своей земной жизни. Его муки безмерны и раскаяние напрасно. Он будет мучим в аду до тех пор, пока всякое зло, которое он совершил на земле, не будет исчерпано, последняя капля вины не будет искуплена, а его жертвы сами не придут просить о его освобождении, сострадая ему.
Нарака-лока — мир неизбывного страдания и горя. Причина существования здесь — ненависть. Вся область окрашена в дымчато-черный цвет, цвет безысходности. Будда появляется здесь дважды: в образе грозного бога Ямы и в образе темносинего, цвета индиго, Бодхисаттвы Авалокитешвары, из вытянутой руки которого исходит столб ослепительного белого пламени.
Тирьяк-лока (мир животных). Мир животных есть мир безусловного страдания, вечного страха, неосмысленности существования и борьбы. На картине Лиды изображены разнообразные земные и водные животные (рыбы, змеи, млекопитающие), пожирающие и пожираемые, преследующие и преследуемые, дрожащие, алчущие, бегущие, рыщущие, спасающиеся. Большие животные охотятся на малых (лиса, крадущаяся по следу, — и дрожащий в кустах заяц; лев в прыжке; ястреб, когтящий куропатку); малые, собравшись в стаю, нападают на больших (волки, нападающие на лошадь, муравьи, обложившие раненого леопарда, черви, пожирающие падаль). Слон на цепи, рыба, извивающаяся на берегу, черепаха, опрокинутая на спину. Птица, обреченно кружащая над змеей, пробирающейся к ее гнезду с птенцами; паук, сосущий запутавшуюся в его паутине муху; собака, грызущая телячью голову; обезьяна, преследуемая осами; шакал, пожираемый шакалом; крысы, пожирающие своих детей; скорпион, язвящий тигра; тигр в схватке с пантерой; лягушка, заглатываемая уткой; утка на прицеле ружья охотника; окунь, блуждающий во мраке вод; щука в заводи, выслеживающая окуня; извивающийся червяк на крючке рыбака; рыбак, выслеживаемый медведем; медведь, преследуемый пчелами; пчелы, выкуриваемые из улья; огонь, преследуемый водой; вода, преследуемая землей; земля, преследуемая ветром; ветер, преследуемый пространством; пространство, погибающее в пространстве, поглощаемое пустотой.
Домашние животные — ослы, лошади, яки, верблюды — изображены груженными непосильной кладью, пашущие землю волы безжалостно истязаются кнутом. Овец стригут, коров выдаивают, у кур отбирают яйца, у гуся выщипывают перо. Одних клеймят, других кастрируют, третьим режут хвосты и уши, четвертым продевают в нос кольцо. Пятых просто убивают ради мяса, рогов, кожи. И все дрожат и страдают — от страха, тревоги, боли, вожделения. Мы не видим на картине Лиды ни одного счастливого животного — разве что безобразно-толстого, развалившего на прилавке свой кровавый товар мясника.