Шрифт:
НЕЗАБЫВАЕМЫЕ ВСТРЕЧИ
Великий Гёте высказал когда-то глубокую, хотя и очевидную, мысль: «Каждый человек – неповторим». И, хотя и говорят в последние годы о биоэнергетических, а также и физических двойниках, о братьях-близнецах, мне кажется, даже и они заключают в себе какие-то важные неповторимые черты. Что же тогда говорить о поэтах и писателях, которые, в отличие от других людей, являются, кроме всего прочего, каждый из них, ещё и, как правило, генераторами своих особенных, только им присущих, образов и идей?!
Проходят десятилетия за десятилетиями. Сменяются властители судеб, властители дум и прочие властители, меняются времена, идеи, приоритеты, оценки… . Что же в таком случае остаётся от неповторимости каждого из нас? Пыль, и тлен, и камень надгробный, как ни прискорбно это сознавать….
Но – погоди, не такова судьба поэта! (Или, если это не так, то хотелось бы, очень хотелось бы считать, что это – не так!).
Не такова! Сквозь тысячи сит просеиваются, сквозь сита времени, мелкая пыль, хрустящий в зубах песочек, шелуха и плевелы, но что-то же остаётся!!! Тем более – если каждый из нас – неповторим!
Конечно, при этом подразумевается, что на верхнем сите остаются (или должны остаться) самые крупные (ценные, красивые, дорогие, примечательные) камни. Так ли это? Вряд ли. Зачастую мы как раз и относимся к тем, кто не в состоянии «приметить слона», и больше обращаем внимание на кривляющихся мартышек: те – живее, чаще попадаются на глаза и то и дело мельтешат перед самым нашим носом!
Размышления на эту тему подтолкнули меня к тому, чтобы осмыслить или попытаться осмыслить событие почти сорокалетней давности, которое мне и тогда представлялось имеющим большое значение, но, в свете веяний последних десятилетий, кажется ещё более примечательным.
Речь идёт об одном сентябрьском дне 1976 года, который (я и теперь горжусь этим) мне довелось провести в обществе литераторов высочайшего класса, если не сказать – мирового масштаба.
Конечно, эта попытка не будет представлять собой особо высокую ценность ввиду того, что я всего лишь постараюсь описать происшедшее с точки зрения не особо наблюдательного районного журналиста, не склонного к «растеканию мыслью по древу» и не обладавшего тогда какими-то глубинными познаниями в области поэзии, прозы или литературной критики. Но, с другой стороны, она может вызвать интерес у любопытствующего читателя хотя бы тем, что выдающиеся поэты и писатели того времени оказались в те дни в одной компании в молдавских сёлах Чучуля и Виишоара. Разве это не здорово? И потом, описание тех событий может окунуть современного читателя, родившегося позже того времени, в забытую, своеобразную и неповторимую обстановку того периода нашей истории, который был кем-то окрещён словом «застой».
Предыстория этих воспоминаний такова.
В сентябре 1976 года я работал заместителем редактора Глодянской районной газеты «Ленинская искра». По долгу службы, намереваясь осветить на страницах газеты визит в наш район группы участников Дней советской литературы в Молдавии, я сопровождал эту группу 20 и 21 сентября, прихватив с собой видавший виды портативный магнитофон «Романтик», на котором я обычно записывал фольклорные песни как корреспондент-фольклорист Кишинёвского института искусств имени Г. Музическу.
По результатам этой поездки я тогда опубликовал свой отчёт.
Пребывание делегации писателей в Глодянском районе началось с посещения ею пальметтного сада, Дома культуры и детского сада в селе Садовое, которое тогда входило в состав нашего района. На встрече делегации на границе района, недалеко от города Бельцы, я по каким-то причинам не присутствовал, а подсел, помнится, в районном центре в автобус, отправлявшийся в село Виишоара, где тогда было крупное межхозяйственное предприятие по производству говядины. Этот животноводческий комплекс привлекал большое внимание разного рода республиканских, всесоюзных и зарубежных делегаций, приезжавших за опытом ведения крупного хозяйства. В Виишоаре побывал и с большим одобрением отозвался о внедрённой здесь технологии известный в Америке предприниматель-новатор Гарст.
В автобусе я обрадовался, увидев знакомого мне Василия Николаевича Стати, сопровождавшего делегацию, а особенно меня интересовал Булат Шалвович Окуджава, который показался мне тогда слишком уж немногословным и каким-то печальным.
После рукопожатий я был ужасно горд тем, что разговариваю с человеком-легендой, чьи песни звучали тогда в самых разных уголках страны. «Сомненья нет, уходит в ночь отдельный десятый наш десантный батальон», да и не только. Его произведения публиковались на русском языке в Молдавии.
В Виишоаре все прибывшие участвовали в открытии 15-го по счёту тогда в Глодянском районе книжного магазина «Луминица».
Красную ленту разрезал Давид Кугультинов – народный поэт Калмыкии. Были выступления. Помню выступление Григоре Виеру, который высказался за распространение в сёлах Молдавии книг и сокращение производства табака. Он прочитал несколько своих стихотворений.
Хозяйка «Луминицы» Евгения Ивановна Немеренко пригласила первых посетителей книжного магазина. Все они получили автографы членов делегации.
Из Виишоары, после посещения животноводческого комплекса, писатели направились в соседнее село Чучуля. Там они побывали в единственном, по высказыванию Давида Кугультинова, школьном зоопарке во всём Советском Союзе. Зоопарк этот действительно, стараниями тогдашнего директора Чучульской средней школы Фёдора Харлампиевича Ватаву при поддержке местных властей был – потрясающим! Туда ходили на экскурсии и дети, и взрослые из многих и многих ближних и дальних сёл посмотреть на зверей, среди которых были медведь, волки, верблюд и многие другие обитатели мировой фауны.
Вечером в Чучульском сельском Доме культуры состоялась встреча литераторов с трудящимися района. На ней прозвучали, наряду с обычными в подобных случаях фразами, и произведения, авторами которых были присутствующие в зале поэты и писатели.
Материалы этой встречи нашли отражение в районной газете 23 и 25 сентября 1976 года. В их подготовке к печати кроме меня участвовали также заведующий отделом писем Николай Мырза и фотокорреспондент Михаил Василаке.
На этом, казалось бы, и «сказка вся». Но речь о другом.