Чтение онлайн

Следует ли из всего этого, что он стремился к «абсолютной монархии»? Здесь опять допускается анахронизм, во всяком случае, если понимать данное выражение в привычном для него значении. Учитывая, что ацтекская империя — мозаика государств с нечеткой иерархией, с разной степенью подчинения центральной власти, ограничивавшихся выплатой кое-каких налогов или, при необходимости, поставкой военной силы; некоторое число провинций, управлявшихся непосредственно губернаторами; несколько переполненных и вдобавок колонизованных верными центру людьми городов, и все это увенчивается союзом грех городов и трех королей, вопрос можно рассмотреть и с другой точки зрения. Для того чтобы стать абсолютным монархом, Монтесуме пришлось бы пройти очень долгий путь! Укрепить свое положение в Мехико, в частности — но отношению к чихуакоатлю, вес которого, правда, к этому времени значительно уменьшился; подтвердить свое превосходство над Тескоко; всегда быть готовым к непосредственному вмешательству во внутренние дела других государств, — все это представляло собой грандиозную задачу, для осуществления которой у императора средств было в обрез.

Наконец, противники священной войны, бунтари и страдальцы всех мастей выдавали тот факт, что Моптесума провозгласил себя всемирным монархом, усматривая в этом непомерную гордость. Надо помнить, однако, что некоторые его предшественники, начиная с Ицкоатля, уже присваивали себе этот титул, который, таким образом, ни в коей мере не является изобретением великого tlatoani.

СВЯЩЕННАЯ КОРОЛЕВСКАЯ ВЛАСТЬ

крепление императорского престижа получило высокую оценку у Дюрана, для которого это было свидетельством того, что индейцы вполне были готовы к самостоятельности. С другой стороны, испанскому хронисту приходится не но праву то, что он называет обожествлением Монтесумы. И в этом пункте некоторые современные авторы также солидарны с противниками императора.

Обвинение основывается на том обстоятельстве, что запрещено было смотреть императору в лицо, что надо было падать перед ним ниц, что его дом назывался домом бога... Короче, заключает Дюран, его почитали как бога. Однако, принимая Кортеса, Моптесума сам отрицает свою божественность и делает это публично. И пока он ведет долгую беседу с человеком, воплощающим божество, в его словах мы не находим никакого упоминания о божественной королевской власти. Таким образом, можно считать, что приписываемый императору процесс собственного обоготворения является преувеличением. Ведь известно, что начиная с Монтесумы I Илуикамины, всякий, кто входил в императорский дворец в обуви, будь он простолюдин или дворянин, подвергался смертной казни. Согласно изданным им законам государь выходил на публику только тогда, когда это было совершенно необходимо, и всегда, согласно Дюрану, который здесь достаточно близок к истине, его почитали как бога.

Известно, что престиж Монтесумы I в памятниках оценивается чрезвычайно высоко. Ведь он, подобно Кецалько- атлю, был зачат чудесным образом от героических близпе-

цов из Popol Vuh, от Уицилоночтли. Его отец Хвицилих- витль без памяти влюбился в Миахваксихвитль, внимания которой усиленно домогался король Куауиауака. Отец красавицы, Озоматциптекутли, был nahualli, то есть обладал способностью превращаться в животных. Отличавшийся к тому же недоверчивостью, он определил к своей дочери охрану из пауков, сороконожек, змей, летучих мышей и скорпионов. Хвицилихвигль лишен был возможности встречаться с Миахваксихвитль. Тогда он послал ей но воздуху чудесную стрелу, украшенную нефритовым камнем. Девушка увидела этот камень, взяла, поднесла ко рту и проглотила. Через некоторое время оказалось, что она беременна Монтесу мой I. Последний издал законы, которые сравнивались с «искрами, вылетевшими из огня и посеянными в груди великого короля Монтесумы». Он смог, кроме того, возобновить контакт с прародиной, Астлаиом, посылая туда своих вестников.

Монтесума I Илуикамииа, «тот, который пускает в небо стрелы», представляет, таким образом, особый случай. Если рассуждать с позиций времени после Конкисты, то он действительно был пятым королем в ряду девяти, то есть относился к самому центру, к апогею, к полуденному солнцу — месту, наиболее близкому к богу. Другие государи, даже самый первый, жили более обычной жизнью и, в противоположность, например, инкам, не претендовали на то, чтобы быть сыновьями бога или вообще на какое бы то ни было божественное происхождение. Когда, обращаясь к тому или иному монарху, Уицилоночтли называет его своим сыном, он делает это в качестве метафоры или просто потому, что, опять же метафорически, все люди — дети бога.

В речах, произносимых по поводу интронизации Мои- тесумы II, император сравнивается с солнцем, дарующим свет, но и здесь эго лишь метафора, относящаяся к любому монаршему правлению. Не выходя из того же круга представлений, его называют также свечой и факелом, зеркалом народа и сердцем парода, который он представляет и воплощает подобно Уицилоночтли или любому другому богу-покровителю. Именно бог назначает короля, который

становится на некоторое время его наместником. Эти мотивы восходят, очевидно, к первым королям, и они часто повторяются.

Являясь образом, наместником бога, король попадает в обширную категорию ixiptla. Этот термин можно перевести как «его кожа», «его оболочка». Он используется для обозначения заменителей, заместителей или воплощений всякого рода. Таким образом, король является ixiptla своих предшественников. В области религиозных представлений, ixiptla представляют божества и делают их более или менее видимыми здесь в различной степени святости. Это могут быть изображения на плоскости, статуи, домашние статуэтки, жрецы, одетые подобно богу, которому они служат, прошедшие ритуальное омовение жертвы, постоянные нерсонификаторы, реликвии. Один бог может быть заместителем другого: например, Пайиаль — заместитель Уици- лоночтли, — или заместителем какой-то вещи. Чальчиутли- куэ, «Одетая в нефритовую юбку», богиня во^ы — ixtipla воды, Чикомекоатль — ixtipla маиса, Ксиутекутли — ixtipla огня. Тот факт, что у божества имеется на этом свете ixtipla, не мешает ему в случае необходимости материали- зовываться и превращаться в человека для того, чтобы иметь возможность физически вмешиваться в людские дела. Уицилопочтли «рождается» в Коатенеке во время странствований мешиков — для того, чтобы истребить мятежных хвицнауас, а позже — победить своего племянника Копила; Тецкатлинока является но ночам в самых разнообразных личинах; Чихуакоатль иногда отправляется на рынок, чтобы потребовать там кровавых жертв.

Но «заместитель и образ бога» все же остается человеком. «Теперь, — говорят новоизбранному, — ты стал богом (otiteut); хотя ты и человеческое существо, как мы, хотя ты наш сын и наш старший брат, и наш младший брат, ты уже не просто человек вроде нас, мы уже не смотрим на тебя как на человека. Теперь ты представляешь и замещаешь кого-то иного».

Государь, рассматриваемый как человек, сохраняет более низкое но сравнению с богом положение. Он инструмент

Тецкатлиноки, его macehualli, его «заслуженный представитель». Сразу после избрания он входит целиком в распоряжение бога, обещая во всем исполнять его волю. Но, тем не менее, он сохраняет свободу действий. Он может не повиноваться, протестовать, быть опрометчивым, импульсивным, рискуя быть сброшенным в грязь и уничтоженным Тецкатлипокой.

Существует мнение, что некоторые короли действительно обладали сверхъестественными способностями, делавшими из них, так сказать, «боголюдей». Таким был Тцомнан- текутли, отравленный но приказанию Ахвицотля, таким, возможно, был также Незауалышлли. Однако не все короли были такими и, с другой стороны, не требовалось быть королем, чтобы стать богочеловеком. Что касается Монтесумы, то он лишь утверждал, что «находится в постоянном общении с богом, который является ему в ужасающем виде». Пожалуй, не так уж и плохо. Чем же становился образ бога после своей смерти? Если он был достоин похвалы, а он имел такую возможность благодаря тому, что постоянно умерщвлял свою плоть и довольно часто символически умирал — во время реальных человеческих жертвоприношений, то он становился божеством низшего ранга, спутником утреннего солнца. После полудня он резвился в цветущем райском саду — в виде птицы с роскошным опереньем или красивой бабочки. Ночью ом был звездой в небе, огнем, удерживавшим на расстоянии диких зверей и духов, которые только и ждали часа, когда они смогут овладеть землей. В то же время он был держателем небесного свода, приравниваемым к божествам четырех стран света, в одежды которых его облекали после смерти. Его судьба па том свете была, таким образом, в основном такой же, как у «храбрецов», или чуть получше. Возможно, они устраивали воинские забавы, чтобы развлечь Солнце. Что бы об этом ни говорил брат Хуаи де Торквемада, из покойных королей не делали идолов, помещая их рядом с богами.

В общем, ацтекское королевство не было божественным, и ничто не указывает на то, что Моптесума хотел бы сделать его таким.

КУПЦЫ, СУДЬИ И РЫЦАРИ

Л|Т оскольку некоторые исследователи видят в Моптесу- / v ме реакционера, который пытался затормозить подъем народных масс, то параллельно этому, естественно, возникает убежденность в том, что он также старался препятствовать появлению купеческих корпораций, poch- teca. Этот последний тезис имеет мало подтверждений в источниках. Он основывается па приводившемся выше отрывке, где говорится о том, что Монтесума строго наказывал негоциантов, выставлявших напоказ свои богатства. Но это ничего не доказывает. Богатство купцов внушало опасение воинам. Они, чтобы добиться престижа, постоянно рисковали своей жизнью, и считали, что их соперники, купцы, добивались гораздо большего, почти ничем не рискуя. Ме- шикская этика, прославлявшая неимущих воинов в ущерб богачам, была на их стороне. Монтесума должен был, исполняя роль арбитра, устранять возможность конфликта, в которой побежденной стороной оказались бы pochteca, а в них он, безусловно, нуждался. Отсюда его забота о том, чтобы купцы не похвалялись своим добром. В отрывке подчеркивается, впрочем, что Монтесума любил купцов (явное преувеличение!) и покровительствовал им. В других текстах отмечается большой расцвет торговли в данную эпоху.