Чтение онлайн

Смещение праздников представляло собой лишь неудобства. Жрецы очень скоро поняли, что исключительное обладание тайной смещений укрепляло их престиж и власть. Сдвигаясь каждые четыре года на один день и постоянно опережая реальный год, цикл двадцатидиевок обрисовывал ритуальный, изотерический год, который как бы воскрешал путем выполнения обрядов все сезонные события. Более того, праздники становились все менее понятными для простых людей, которые должны были непрерывно обращаться к жрецам с целью определения благоприятного момента для посева, прополки, обработки междурядий, пикирования агавы, начала жатвы и т.д. Что же касается жрецов, то им было достаточно учитывать число пройденных после начала смещения дней для того, чтобы точно знать положение праздников в реальном году.

Монтесума не только переносит праздник зажжения Нового Огня в Панквецалицтли, что имеет лишь ритуальное и символическое значение, но и связывает этот праздник с кульминацией Плеяд в полночь! Сразу же двадцагидиевка Флагов оказывается привязанной к точному астрономическому событию, как если бы ей уже не нужно было смещаться! Оставаясь в том же круге идей, Монтесума, по-видимо- му, желает, чтобы праздник Tlacaxipehualiztli совпадал с равноденствием и чтобы эго совпадение было длительным, поскольку он задумал перестроить главную пирамиду Мехико так, чтобы ее ось точно указывала на место восхождения солнца в период весеннего равноденствия.

Таким образом, можно сказать с уверенностью: мешики сделали попытку придать некоторым праздникам новые зпа- чения и, более того, значения, связываемые с тем положением, которое занимали эти праздники в XVI веке.

Первый праздник, подвергшийся такой трансформации, — это как раз Panquetzaliztli, «Подъем флагов». В нем воспроизводился прыжок Кецалькоатля в костер и превращение его в Солнце, а также его победа в аду над силами тьмы. В давние времена этот праздник начинался во время летнего солнцестояния, в самый сезон дождей, то есть согласно представлениям месоамериканцев — в середине ночи, и прыжок Кецалькоатля имел место, действительно, в полночь. Появление Солнца, его восход, осуществились лишь через сто дней, в начале сухого сезона и, следовательно, в день Tlacaxipehualiztli.

В первое время мешики, изменив содержание этого праздника, воспроизводили в нем приход их Солнца, Уицилоночтли. Этот миф возвращает нас к странствиям мешиков, которые осуществлялись, предположительно, ночью, то есть в сезон дождей и в подземном царстве. Однажды ночью, в самый разгар этого путешествия, Уицилоночтли материализуется (каким способом — не уточняется) и подавляет мятеж сил тьмы, бездеятельности и смерти, воплощенных в его единоутробной сестре Койольхауки и четырехстах братьях хвицпауас. На следующее утро мешики обнаружили их тела и покинули лагерь.

Уицилоночтли одерживает свою победу ночыо, что означает также — в сезон дождей. С тех нор воспроизводящий этот миф праздник прочно занял свое место в середине дождливого сезона, особенно в связи с тем, что в мифе особо подчеркивается время этого события — сезон дождей. Прибыв па место, путешественники превращают бесплодный край в цветущий рай. Затем наступает ночь и победа. Назавтра, когда солнце встает, все сохнет, и нужно идти дальше.

В эпоху Монтесумы разыгрывается уже не этот вариант мифа, а другой, новый, краткое содержание которого приводится в первой главе. Уицилоночтли материализуется в этот раз, войдя в грудь Коатликуэ, откуда он нарождается в полном вооружении. Поскольку Коатликуэ — Земля, то

on становится Солнцем, которое, встав поутру, прогоняет Луну и звезды, и теперь он уже не совершает свои победы в полночь.

Итак, главная перемена заключается в том, что из праздника ночной победы солнца Panquetzaliztli превращается в праздник победы на заре. Таким образом, в XVI веке праздник Panquetzaliztli приходился как раз па зимнее солнцестояние, то есть па время, когда дни начинают удлиняться, — момент, с которым часто связывается возрождение солнца и начало дня. Можно провести параллель с нашим Рождеством: не случайно именно в это время празднуют рождение Христа, который выводит мир из мрака, куда он был определен после грехопадения Адама и Евы. Представляется естественным, что мешики захотели истолковать праздник но-новому, в соответствии с его новым местоположением и, возможно, оставить его там окончательно.

Манипуляции с другим праздником, Atlcahualo, подтверждают, по-видимому, это желание пересмотреть весь цикл праздников и интерпретировать его совершенно но-новому относительно того, что существовало уже к тому времени более тысячи лет. «Остановка воды» приходилась вначале на конец сезона дождей, а именно — на сентябрь. Суть ритуалов состояла в благодарении Тлалоков за благодеяния, оказанные ими на протяжении завершившегося сезона. В 1519 году конец двадцатидневки оказался в феврале-марте, когда до наступления сезона дождей оставалось уже немного времени. Мешики отметили праздник с особой пышностью, и существует свидетельство, что Монтесума и Незауалышл- ли принимали в нем активное участие. Однако ритуалы, в которых принимали участие государи, знаменовали уже не окончание, а наоборот, начало дождливого сезона.

Как правило, воспроизводился один эпизод из странствий, в котором зритель мог увидеть передачу полномочий от тольтеков к мешикам. История рассказана в Leyenda de los Soles — еще одной фальсификации, восходящей к эпохе Монтесумы.

Описывается конец Толлаиа. Уэмак играет в мяч против богов дождя, Тлалоков. Ставка игры — самые большие

драгоценности: нефрит и длинные зеленые перья кецаля. Уэмак одерживает победу, и Тлалоки должны платить. Однако вместо того чтобы примести то, о чем был договор, они предлагают в качестве приза початки кукурузы вместе с листьями. Уэмак взбешен, он требует выигранный приз: нефрит и перья кецаля. Тлалоки подчиняются, но чтобы наказать Уэмака, который отказался от настоящей ценности — маиса, они лишают Уэмака этой ценности навсегда. Ужасный голод опустошает страну в течение четырех лет.

В конце этого периода времени Тлалоки заявляют Уэма- ку о своем желании получить в жертву дочь короля мешиков Тоцквеквекса. Вместе с тем они предрекают: власть толь- теков должна перейти к мешикам. Тоцквеквекс ведет свою дочь Кецальхоч на место жертвоприношений, Пантитлан, к водовороту в лагуне Мехико. Принцессу убивают и вырывают у нее из груди сердце. Затем Тлалоки кладут сердце в сумку короля, повторяя при этом, что судьба тольтеков предрешена. Сразу возобновляются дожди и возвращается изобилие, но только к мешикам. Тольтеки же погибают.

В Атлкуахало воспроизводилось это жертвоприношение Кецальхоч в Пантитлане. В виде исключения жертва должна была быть «дочерью мешиков», и поскольку в мифе она принадлежала к королевскому роду, то Моптесума, король Тескоко Незауалышлли, другие государи и даже правители государств-иротивииков участвовали в церемонии.

Совершенно очевидно, что заклание Кецальхоч вместе с другими жертвоприношениями должно было означать конец засухи и начало сезона дождей — как в мифе. Праздник трактуется в зависимости от его положения в начале XVI века, то есть в начале марта, перед началом сезона дождей. Здесь так же, как в случае Паиквецалицтли, мы имеем дело с адаптацией к создавшимся в XVI веке реальным сезонным условиям.