Чтение онлайн

Так растерянно я себя еще никогда не чувствовала.

— Мама, что мне делать? — с отчаянием, уже без наигранного раздражения спросила я.

— Выйди, поговори с ним. По-моему, он это заслужил. Только очень смелый человек может при большом скоплении народа излить девушке душу. И эта девушка ты.

— Но он же предал меня. И тоже прилюдно.

— Не будь такой категоричной, Полина. Поверь, сгоряча можно много дров наломать. Это всегда успеется. Я старше тебя, в жизни много всего повидала. И поняла, что иногда гордость мешает. Ее надо слать к черту, эту гордость! Нужно уметь прощать, понимаешь? Пока не поздно. Иначе обоим будет плохо.

— О чем ты говоришь? Это он во всем виноват.

Мы замолчали. И в это время до нас донеслись слова очередного романса:

— Ты слышишь? — кивнула мама в окно. — Он признает свою вину. Умей прощать или хотя бы выслушать. Каждый из нас имеет право на ошибку. Ты тоже можешь оказаться на его месте.

— Я? На его месте? Да ты что, я петь не умею.

— Я имею в виду не пение, а ситуацию. Видимо, он решил докричаться до тебя через песни. Кстати, а почему он их поет?

— Потому что он пел их мне на наших… встречах. Мой любимый романс был — «Милая». И он это знает. Нам казалось, что эта песня — только наша с ним, и больше ничья… Что эта песня о нас. Мама, ну что же мне делать?! Я не находила себе места. Я была очень, невероятно зла на Марата, ведь он посмеялся над моими чувствами. Но в то же время четко понимала: я не забуду его, хоть и внушаю себе, что он для меня ничего не значит. Но как это — не значит? А почему ж тогда мое сердце из груди выскакивает и несется навстречу к Марату? Почему меня всю разрывает изнутри нежность, когда я смотрю на него — помятого после бессонной ночи под пальмой, стоящего под окном и поющего для меня? Но почему он поет? У него нет денег… на ящик пива? Спортивный интерес — хочет все-таки выиграть спор? Или здесь… что-то совсем другое?

— Что говорит тебе душа? — проникновенным голосом спросила мама.

— Она силой толкает меня к Марату, — поняла я, сознавая, что сейчас, в эти минуты, происходит что-то очень важное, переломное.

— Решать тебе, — сказала мама, будто подслушав мои мысли. — Важно, дочка, чтобы ты поступила правильно. И именно сейчас. Что-то мне подсказывает, этот парень заслуживает, чтобы его выслушали.

— Мама! А ты бы его простила за то, что он сделал?

— Я? Не знаю… Я — это не ты, а ты — не я. Я не могу очутиться в твоей душе. Да, о прощении я завела речь рано, но… выслушать-то ты его можешь? На объяснение имеют право обе стороны.

— Я уже выслушала его позавчера.

— Ну, — мама развела руками и повторила: — Решать только тебе. Подумай — не будешь ли потом жалеть, что даже высказаться человеку не позволила?

Я отвернулась от окна, думая, как же мне быть. Может, мама права? Или сейчас, или никогда?..

И я решила. Но только для начала завернула в ванную комнату, за минуту привела себя в порядок, и уже потом выскочила на улицу. А там творилось… не передать словами что. Теперь на улицу вышли все соседи и жители ближайших улиц. Они окружили Марата и заставляли его еще и еще петь. Наверное, он и не рассчитывал на это. Думал спеть только «Милую», а тут — откуда ни возьмись — соседи. Ему и хлопали, и кричали «Браво!», и ладошки у сердца складывали, любуясь таким необычным парнем… Непредвиденный концерт получился в девять утра.

И почему-то, глядя на восторженную толпу, мне захотелось, чтобы они все узнали, что красивый юноша с гитарой стоит здесь только ради меня, что он поет эти песни не кому-нибудь, а именно мне.

На негнущихся ногах я прошла по двору, задев головой лагенарии, которые после того, как их немного ободрали, стали расти еще лучше, подошла к калитке и вышла со двора.

В лице Марата что-то изменилось. Это заставило всю толпу замолчать. Он смотрел на меня. Я на него. Соседи переводили взгляд с меня на Марата. Кажется, они поняли, у кого тут «еще былое не забыто».

Марат смотрел мне в глаза. На его лице застыло выражение ожидания и надежды. От его взгляда хотелось плакать. Я чувствовала себя первостатейной дрянью, хотя в ситуации нужно было хорошенько разобраться.

— А можно еще раз «Милую»? — не отрывая от него взгляда, попросила я.

Сначала он вроде бы не расслышал, что я сказала, потом его лицо растянула улыбка, он взял аккорд и начал петь. Во время пения его глаза заблестели, а голос подозрительно задрожал. Слова старинного романса ожили, исполнившись особым смыслом. Со стороны все выглядело очень романтично и красиво. Подоплеки не знал никто.

«До чего парня довела», — почувствовала я вновь угрызение совести.

Марат закончил петь. Соседи вновь одарили его громом аплодисментов.

— А я думала, такие сцены только в сериалах бывают, — услышала я чей-то голос.

Я открыла калитку и отошла в сторону, приглашая Марата зайти.

Он нерешительно посмотрел сначала на меня, потом на калитку и пошел неуверенным шагом во двор.

Соседи переглянулись и, перемигиваясь, быстренько разошлись. Представляю, сколько теперь будет ходить разговоров!

Марат сел на краешек лавочки и положил гитару на стол. Я стояла, прислонившись спиной к трубе виноградника. Пели птицы, солнце светило на зеленые листья винограда и «лопухи» лагенарий, пахло какими-то пряностями. А мы молчали. Никто не решался завести разговор первым. Друг на друга не смотрели.

И вот, когда я собралась с духом, чтобы хоть как-то начать разговор, из дома послышался бодрый стук костыля, а потом в распахнутую дверь выглянула мама.

— Тук-тук-тук. Я не помешала? Хотите чаю? А еще у нас есть фаршированные лагенарии. Пальчики оближешь!

Марат опустил голову, беззвучно смеясь. Мне тоже стало смешно. А затем легко и свободно. Своим появлением мама разрядила неловкую атмосферу.

— Да, мам, сделай чаю, — улыбнулась я.

Мама подмигнула мне, а потом и Марату и скрылась в доме. Стук костыля затерялся где-то на кухне.

Вдруг Марат упал на колени. Я аж подскочила на месте от неожиданности.

— Полина, пожалуйста, прости меня, если можешь. Я понимаю, какой я идиот, как тебя обидел. Но выслушай меня, умоляю… — заговорил он.