Чтение онлайн

– Распоряжайся здесь! – приказал Дарник Калчу и с конными и пешими дарпольцами устремился в город, благо до него от ристалища было не больше двух верст.

Все время думали и готовились к разливу реки, а на деле оказались готовы очень слабо. Вместо того чтобы угонять скотину дальше от реки, половина пастухов направила ее прямо в город, туда же мчалась и толпа зрителей с ристалища.

– Юрты и палатки собирать и увозить! – сердитым голосом ревел Дарник. – Всю скотину вверх на сухое! Сперва овец и свиней! Коров и лошадей потом!

По словенской привычке часть припасов хранилась в крытых ямах, теперь это все тоже надо было спешно доставать и куда-то девать. Многие тащили вещи и из домов, вдруг испугавшись, что вода и дома затопит.

Когда первая суета более-менее улеглась, князь поднялся на сторожевую вышку. Зрелище открывалось захватывающее. Как хемодцы и говорили, русло реки расширилось на две-три версты. Но обозначились и взгорки, ранее совсем неприметные, так в центре Петли получился круглый островок на целое стрелище в поперечнике. А в самом Дарполе северный край совсем не затопило, зато в южной половине, несмотря на земляной вал, люди и лошади ходили по колено в воде, а в отдельных местах погружались в нее и по пояс. К счастью на этом уровне половодье вокруг Дарполя и остановилось. Серьезно пострадала наружная часть города: Кутигурский посад, ипподром-ристалище, Торжище с купеческими дворищами, начатые постройки в Петле. Сильно беспокоил Затон. Повезло, что все суда там, включая трофейную хемодскую лодию, были загодя надежно закреплены, и лишь две лодки-долбленки оказались сорваны со своих привязей, одну удалось позже найти и вернуть, а вторую плывущие деревья превратили в груду обломков. Ставка, находясь на возвышенности, вообще не пострадала, вода остановилась у ее восточных рогаток.

Теперь оставалось лишь сидеть и ждать пока вода сама спадет, и ездить на коне по побережью, отмечая места для будущих «сухих» дворищ. Понятны стали и остатки селищ брошеных прежними жителями в речных тугаях, где все дома были на сваях. Видимо и самим придется либо делать под жилье хорошую подсыпку земли, либо осваивать свайное строительство. Через три дня Яик вошел в свое прежнее русло, явив на обозрение немало озерец, новых речных рукавов и целые горы принесенных течением деревьев и кустов.

На время позабыты были даже боевые занятия – все, включая обитателей Ставки, принялись за большие земляные работы: кто готовил к посеву пашни, кто завозил в город и предместья землю, кто копал рвы и канавы, дабы отвести речную воду, как можно дальше от реки и обеспечить Дарполь дополнительными пашнями и лугами.

Князь же изо всех сил рвался в море. Первый же заплыв по реке биремы, названной «Милидой» показал, что не все в ней как надо: большой крен на левый бок, не все весла нужной длины, кое-где есть протечка воды, паруса не по размеру.

Впрочем, трудности не столько смущали, сколько бодрили. В трюме по новому укладывался баласт, менялись весла, конопатились борта, разбирались с оснасткой обоих мачт, уверенно хозяйничал на верхней палубе Ратай, устанавливая свои камнеметы.

– Сколько еще ждать?! – разорялся на Никанора и всех, кто подворачивался под руку Рыбья Кровь. – Повешу, если через пять дней не будет готово!

– А мне нужно шесть, иначе двух камнеметов точно не досчитаешься, – совсем не пугался его окрика Второй После Князя. – Гоняй лучше плотников – не меня.

К сожалению, как следует помечтать о морском плаванье, Дарнику удалось лишь первых три дня. На четвертый в Дарполь прибыло новое кятское посольство, на этот раз уже именно к Яицкому князю с самым отчаянным воплем:

– Наши семьи тронулись в путь, но нас преследует войско эмира Анвара. Спаси нас, князь Дарник!!

С посольством был один из пяти дарпольских соглядатаев, что два месяца назад отправился в Кят с ирбенскими рахдонитами, он рассказал все более толково и подробно.

Две тысячи согдийских семей, не дождавшись ответа из Хазарии, но многое узнав о князе Дарнике через рахдонитов и «степное ухо», действительно вышли из Кята и направились по старой караванной дороге в сторону Яика. Через три дня их догнал, чтобы вернуть назад, отряд кятского эмира в пятьсот конников. Переселенцы возвращаться наотрез отказались. Казнь десятка их вождей ничего не дала, захват двух сотен детей – тоже, кятцы были непреклонны в своем желании покинуть эмират. Тащить же за собой силой упирающихся десять тысяч переселенцев с их повозками и скотом – на это просто не хватало охранников. Каждую ночь сотни пленников разбегались по пустыне, так что потом их только собирать приходилось по полдня. Устраивать резню арабскому воеводе было строго запрещено и, промучившись несколько дней, он плюнул на это дело и повел свой отряд назад в Кят, отпустил даже захваченных детей. Но никто не сомневался, что просто так магометане от них не отступят: пошлют отряд побольше с цепями и веревками и обязательно постараются всех вернуть обратно, дабы это не послужило заразительным примером другим хорезмийцам.

– А что за люди ваши переселенцы? – спрашивал Дарник у послов.

– Ученые и ремесленники, – отвечал ему Хосрой, главный посол, худой сорокалетний согдиец с прищуренными глазами.

– А разве магометанам они самим не нужны?

Послы молчали, не зная как отвечать на этот, по их мнению, нелепый вопрос.

– Я бедных и слабых людей не люблю и никогда им не помогаю, – князь решил зайти с другого бока.

– Мы готовы заплатить за твою помощь, – посмотрев на своих сотоварищей, сказал главный посол.

– По десять дирхемов за каждого взрослого, по пять за ребенка, – назначил цену Дарник.

Послы коротко переговорили между собой на своем языке.

– Это будет почти пятьдесят тысяч дирхемов, – объявил Хосрой. – У нас столько нет.

– Отработаете. Десять дирхемов – это пятьдесят дней работы. Три дня будете работать на свой выкуп, три дня на себя, это тяжело, но можно справиться.

– Но ты не будешь препятствовать нам переселиться в Хазарию?

– Как только рассчитаетесь за мою военную помощь – не буду.

Послы снова посовещались.

– Хорошо, мы согласны, – сказал Хосрой.

– Ты, князь, не исправим, – осуждающе высказалась Калчу, когда послы ушли в гостевые юрты. – На уме только дирхемы и ничего кроме дирхемов.

«Ближние» с любопытством ждали, что ответит Рыбья Кровь.

– Чувство благодарности самое ненадежное среди человеческих достоинств, – с удовольствием принялся объяснять ей Князьтархан. – Если я их спасу без всякой оплаты, то они конечно будут нам благодарны – ПЕРВЫЙ ГОД. Но со второго года начнут меня уже ненавидеть за то, что я такой щедрый и великодушный. Зато когда требуешь оплату, то тогда уже они начинают себя чувствовать выше корыстного князя, и это поможет им вернуть себе самоуважение и независимость. Разве ты сама со своими кутигурами не прошла через это?

– Признавайся, признавайся? – со смехом поощрил воительницу Корней.

– Так ты еще тогда все рассчитал?! – чуть по-детски удивилась Калчу.

Дарник только рассмеялся в ответ.

О том, кто пойдет в поход, споров почти не было: каганская хоругвь, лурская и две словенские – все те, кто хорошо проявили себя за зимовку. В последний момент к войску добавилесь еще хоругвь Радима из кутигур, ромеев и хазар. В пяти днях пути по карте Отца Алексея на Хорезмской дороге на берегу реки находились развалины древнего караван-сарая. Решено было, что две хоругви останутся там возводить опорную крепость и устанавливать Ватажную гоньбу в Дарполь. А три хоругви пойдут дальше. Если магометане окажутся сильнее, походное войско отступит к опорной крепости, а потом с подкреплением снова ударит по возомнившему себя победителем противнику.