Чтение онлайн

Когда Дилан спустился вниз со своими вещами, Реджина подметала пол. Решетка была опущена, передняя дверь заперта, кассовые чеки за день подсчитаны… и теперь еще один мужчина собирался уйти через эту дверь.

Реджина перевела взгляд с вещей Дилана на его отчужденное лицо, и сердце ее сжалось.

Переступи через это.

Пора бы уже привыкнуть к тому, что мужчины от нее уходят.

Так или иначе, но это только на ночь. На этот раз. Утром он вернется. Он так и сказал.

Дилан оглядел пустой ресторан и нахмурился.

— Ты что, должна убирать все это сама?

Его тон заставил ее выпрямиться. Ссора отвлечет ее от мыслей о том, что придется остаться одной, взаперти, заглушит тягучую боль в животе, ослабит чувство одиночества, которое только и ждет, когда за ним закроется дверь, чтобы поглотить ее.

— А ты видишь здесь кого-то еще, кто мог бы это сделать? — спросила она.

Он смутился.

— Ну, твоя мать…

— Была здесь половину вчерашней ночи и весь вчерашний день. Но я здорово устала.

Дилан опустил сумку на пол.

— Тогда предоставь это мне.

— И не подумаю!

— Реджина! — Он взялся за веник выше ее руки. Голос веселый, глаза горят, весь такой горячий, реальный… и так близко, что она могла бы поцеловать его. — Ты действительно собираешься бороться со мной в перетягивании веника?

Она думала об этом.

— Нет.

— Тогда все хорошо.

Вздохнув, она отпустила веник. Он подмел пол. Она вытерла с доски вчерашнее меню.

— Спасибо, что взял Ника с собой на лодку, — сказала она. — Он весь вечер только об этом и говорил.

— Мы отлично провели время. — Дилан высыпал мусор из совка в ведро. — Завтра я возьму с собой тебя.

Реджина вытерла перепачканные мелом пальцы о передник.

— Не могу. Я должна работать.

— Ты же не можешь работать все время.

Он прошел за ней в кухню и поставил веник в кладовку для швабр. Эта кладовка… От воспоминаний Реджину передернуло.

Дилан нахмурился.

— Ты выглядишь измученной.

— Я в норме. Просто устала. — Она выдавила из себя натянутую улыбку. — Утренние недомогания переносятся тяжело, да и начались на этот раз рано.

Тебе нездоровится?

Она должна была бы чувствовать благодарность за его беспокойство. Но она не хотела, чтобы он крутился вокруг нее только потому, что ему ее жалко.

— Это связано с ребенком?

— Да. Нет. Не знаю. — Тревога обострила ее нервы и сделала голос резким. — Ну, у меня были колики. — Мужики ненавидят колики! — Они продолжались целый день.

— Скажи, что я могу сделать, — попросил он.

Если она должна ему говорить, то какой в этом смысл?

— Ничего. Я была у доктора. Я не хочу, чтобы ты сидел возле меня, как нянька.

Он смотрел на нее неподвижным взглядом. Молча. С готовностью. И совершенно беспомощно.

Его чувства были подавлены в тринадцать лет, подумала она. Некому было его учить. Некому было к нему прикоснуться. Никогда.

Она вздохнула.

— Можешь попробовать меня обнять.

Он неловко обхватил ее руками, как школьник на танцах в шестом классе.

В первый раз с трехлетнего возраста она позволила себе положить голову на сильную мужскую грудь. Она не привыкла прижиматься к людям. К мужчинам.

Она закрыла глаза. От него пахло морем.

Они стояли посреди кухни, слегка касаясь друг друга, пока понемногу их дыхание не смешалось и не слилось в едином ритме, пока он не согрел ее своим телом. Она и раньше замечала, что тело у него очень горячее.

Постепенно исчезли ее страхи и тревоги, досада и одиночество. Сердце забилось чаще. Его грудь расправилась. Животом она чувствовала его напряженный член. Руки ее вцепились в рубашку у него на спине.

— У меня для тебя кое-что есть, — сказал он.

Она улыбнулась, не открывая глаз.

— Я уже заметила.

Он взъерошил ее волосы.

— Не это. Вернее, не только это.

Чуть отстранив ее, он принялся хлопать себя по карманам, как человек, который ищет ключи или зажигалку. Наконец он нашел, что искал, и протянул ей: мелкая золотая цепочка с одной жемчужиной в сияющем сплетении металла.

По- настоящему красивая и очень большая жемчужина.

Реджина затаила дыхание. Она спрятала руки за спину, показывая, что не может принять это. Она много раз предупреждала Ника, что опасно принимать подарки от посторонних. Не то чтобы Дилан был теперь совсем уж посторонним. Но все-таки…

— Возьми это, — сказал он. — Тебе нужна цепочка взамен той, что порвалась.

— Цепочка, какая изящная… Но она…

Слишком красивая. Слишком дорогая. Слишком болезненно напоминает подарок мужчины любимой женщине.

— Она принадлежала моей матери, — сказал Дилан. — Она обладает силой, способной защитить, как защищает твой крестик.

— Ох! — Ей так хотелось взять ее. — Как это… разумно.

Его глаза блеснули.

— Я догадывался, что ты подумаешь об этом.

Она вытащила из кармана маленькое распятие и дрожащими пальцами повесила его на цепочку. Круглая жемчужина и блестящий крестик скользнули навстречу друг другу и тихо звякнули.

— Спасибо, — сказала Реджина. — Она великолепна!

Она посмотрела на украшение у себя на ладони и перевела взгляд на Дилана. На щеках его горели яркие пятна румянца.

— Мне нужна твоя помощь.

— Сейчас помогу. Повернись.

Она послушалась его и приподняла волосы, чтобы не мешали. Она ощутила его неловкие пальцы у себя на шее, а затем почувствовала теплое короткое прикосновение, которое могло быть прикосновением его губ. Ее сердце подкатило к горлу.

— Ладно. — Она тяжело сглотнула. — Думаю, тебе пора идти.