Чтение онлайн

Она нагнулась: в пепле, шуршащем, загробно-поющем закопаны трупики мелких падальщиков, смахивающих на сурков. Невезучие — получившие отпор "сурки" сбежались на кровь и предсмертие — живая плоть редкость в Зоне, обычно "сурки" жрали тех же демонов… все едят друг друга, а дитя обитаемых миров — сладкий десерт.

Вроде мороженого.

Ассоциация вспыхнула после того, как кошкоподобная женщина приметила тающий лед… лед сковывал большинство дохлых падальщиков.

Она вздрогнула. Нет, задрожала.

Она знала только одного смертного, кто мог сотворить такое со своими недругами. И смертный сей значил для нее очень, очень много. Он был ее надеждой… и косвенной причиной ее смерти. Не-Смерти. Нахождения в Не-Мире.

— Ты? — прошептала женщина. — Ты? Но как…?

Теперь она бежала. Скользящими, гепардовыми скачками.

Она страшилась опоздать.

Она обнаружила его приблизительно через пятьсот метров. Человек боролся с болью и потерей крови иррационально долго (о, его стиль… он такой упорный, такой высокомерный…), но вечны лишь Боги. И безумие Не-Мира.

Она склонилась над неподвижным телом мужчины. Она вздернула бровь: это был не тот, кого она рассчитывала увидеть. Хотя, несомненное сходство наблюдалось.

Неважно. Сейчас — неважно, кто он, ибо его часы бьют полночь, и если она не вмешается…

— Я не хочу, чтобы ты стал Они, — объявила она. И приступила к делу.

Мужчина, потерявший сознание около получаса назад, лежал лицом вниз. Она перевернула его, поджала губы: дело хуже, чем опасалась: в его рану можно было засунуть оба кулака. Повреждены легкие, сломаны ребра. И, разумеется, обескровлен. Она попыталась нащупать пульс… едва не отдернула руку: холодно. Она улыбнулась: то холод не мертвеца, напротив, он подтверждал стойкость раненого.

— Похоже, я догадываюсь, кто ты, приятель, — ухмыльнулась женщина. — И я не намерена бросать тебя, слышишь? Ты не умрешь.

Вряд ли расслышал.

Она отодрала прилипшие лохмотья рубашки, счистила полурастаявшие пласты льда с краев разрыва. Остроумная медицина, ничего не скажешь. Жаль, что бессмысленная…

Она извлекла откуда-то пузырек с густой, сходной с болотной жижей, субстанцией. Отсчитала ровно десять капель, капли зашипели, соприкоснувшись с обнаженными внутренностями.

— Тсс, — она погладила его волосы, словно утешая. — Больно, я знаю. Впрочем, сейчас ты ничего не чувствуешь, правда?.. Ты попал в крупную переделку, приятель, но я тебя выручу.

Она сидела рядом, ожидая пока кровь остановится и частично возместится.

— Тебе повезло, что ты Мастер Льда… Лед — замедляет умирание… повезло… — она перебирала его волосы, провела по бледным губам и сомкнутым векам. — Так, ну теперь можно домой… думаю, я сумею поднять тебя…

Она бережно забросила его руку на свои плечи. Проворчала "Хм, а ты тяжелее, чем мне казалось!".

Она держала его слегка остранясь, тревожась, как бы не задеть едва утихомирившуюся рану. Она, не переставая, разговаривала с ним, хотя пока он не мог воспринимать ее. Дурная привычка Не-Мира…

— …И вот гад заявился на мою территорию, ну мне и пришлось его выгнать. Дрались мы полмесяца по вашим меркам. И все-таки я Драхмина этого — поганой метлой. Пускай не рыпается. И совсем не улыбается, чтобы ты стал подобным демоном, ясно? Ты мне больше таким нравишься, — она хихикнула.

Ее пещера — незаметная снаружи и вполне уютная внутри, радушно встретила и хозяйку, и гостя. Она уложила его на шкуру какого-то животного, подозрительно похожего на шакала.

— Уф, наконец-то, — вздохнула она. — Теперь точно жить будешь. Если я захочу, — рассмеялась. Темная жидкость снова закапала в разорванную грудь мужчины. Потом женщина нашарила другой пузырек, на сей раз с зеленым содержимым, и попыталась влить его в рот спасенного.

— Эй, не сжимай зубы! — пробурчала она. — Горько, предположим… ну так я только этим и выстояла. Не позволила Не-Миру себя в Они превратить.

Она стерла капли изумрудного химреактива с его подбородка.

— А ты симпатичный, — шепнула женщина, и ее губы беззвучно слиплись с его ледяными губами.

Кэйно с ненавистью отшвырнул бесполезный сломанный нож. Трое суток он блуждал по ужасному лесу с дубами-лицами, и порой ему мерещились образы его же жертв. Закованные в древесину. Он припомнил жутковатые россказни о Живом Лесе: будто в каждой травинке заточены мертвецы, и они ждут… ждут, пока кто-то рискнет залезть достаточно близко. И тогда они съедят его. Либо замучат, что суть — одно и то же.

Мертвецы жаждут чужой боли.

Образины, вылепленные из коры, скалились на него и утробно ворчали. Они не давали ни есть, ни спать… Кэйно ощущал, что силы его на исходе, и тогда

(тогда дохлые дрова дождутся)

Вот так сбежал от сдвинутых роботов. Из огня да в полымя.

Кэйно выругался.

Усталость валила, подобно кувалде. Он держался, но спрашивал — на сколько его хватит еще вчера, теперь ответ очевиден: вот красная линия севшей батарейки.

Ветви зашевелились над головой Кэйно. Ветви заскребли по его затылку.

— Мама! — взвыл уголовник. Страх впрыскивал адреналин. Страх — это плата за грехи…

Черта с два. Раскаиваться — не дождетесь.

У него не осталось оружия: нож затупил о кору одного из растений-агрессоров. Кора — тверда, будто камень, будто прутья тюрьмы.

Ветки вздернули его, словно висельника. Вероятно, это была справедливая мера наказания преступнику, но сам Кэйно так не считал. Он вывернулся из цепких лап.

Он метнулся в сторону. Сухожилия свела судорога: он приземлился прямо в чешуйчатые клешни нового противнику.

— А-а-а!!! — заорал Кэйно.

— Ссссс, — зашипело существо. Кэйно отшатнулся. Рептилия. Еще один слуга Шэнг-Цунга…

— Ты?! Дьявол, ни за что б не подумал, что буду рад видеть твою зеленую морду! — воскликнул Кэйно.

— Не время болтатьссс, человекссс, — свысока бросил Рептилия. Зеленая сволочь явно не трусила перед Живым Лесом. Ящерица хренова. — Хоззссяин поручил поймать Изззсссбранных… они идут сссюда…

— А я чего? — разозлился Кэйно. Трехдневная усталость сказалась: он плюхнулся прямо на упругую болотистую почву с выпирающими корнями. В присутствии рептилоида, кстати, Деревья не атаковали. — Вонючие Лин-Куэевские киборги кинули нас!