Чтение онлайн

— Да? — вздернул бровь старший. — Встреча потерянных родственников, ха. Как трогательно. В твоем стиле, малыш. Ты никогда не был настоящим ледяным ниндзя. Ты умело прикидывался — точно маской — невозмутимостью, но ты чувствующий… ты — не воин. Убирайся.

Судорога свела нёбо. Судорога продиралась под кожей стальным прутом. Кара Лин-Куэй — в геометрической прогрессии…

(почему, Само?)

— Ты прав! — выкрикнул Саб-Зиро. — Я — не воин! Не воин, если называть воинами безжалостные машины для убийств!

— Жалость — это слабость, — скучающе возразил Само.

— Тогда идеальные ниндзя — клятые киборги! Лин-Куэй превращает нас всех в роботов, как обидно, что ты не дожил, братец! Вот бы обрадовался!..

Тьма в зрачках отразила гнев.

(я — поранил его? Ну и пусть, он заслужил…)

— Киборги… что ж, я слышал. И про твоего друга, Смоука тоже. Зря ты покинул Лин-Куэй, они не отстанут… ты уже убедился. Но все к лучшему, а?.. Ведь боль из-за механизации Смоука заменила тебе недостающий компонент воина. Суррогат, да… Хм, я ведь чуть не завидую тебе… ты можешь чувствовать. Я — нет, — он промолвил признание все с той же бесстрастной льдистостью. — Так и не научился. Извини.

(нет… он прикидывается, маска Холода приросла к его лицу…)

— А как же Сарина, Само?! — разыграл козырную карту Саб-Зиро.

Само Хен вскинул голову. Он выпрямился, теперь было заметно, что он смотрится выше и стройнее младшего брата — точно остро отточенный меч. Кто сказал, что мечу необходимы эмоции?

(ты — человек, Само! Не лги мне — и себе!)

— Сарина… ты успел позабавиться с ней, не так ли?

(позабавиться… ох, я же — перешагивающий, черт подери… перешагивая — оглядывайся, через чьи трупы…)

Само уловил болезненно-виноватую гримасу.

— Ты не заботился обо мне, когда спал с ней, а?

(идеальное комбо, прекрасный удар, Само… ты всегда был лучшим, я и не возражаю… туше. Добей)

Добей. И физически — предавшему Честь — смерть. Старый канон ниндзя. Добей.

— Добивать? Сдался ты мне… — ухмыльнулся Само. — Маленький глупый мальчишка, вот ты кто… Да забери ты ее себе… Мертвым не нужны женщины, а мне — и подавно. У меня есть другое. Взгляни.

Саб-Зиро стиснул свои запястья. Он сжался перед старшим братом, и действительно ассоциировался с провинившимся ребенком.

(почему — ему — так — нравится — мучить — меня?!)

— Взгляни, — повторил Само.

Саб-Зиро неуверенно огляделся.

Брат демонстрировал ему целый мир. Мир включал в себя сотни и сотни ледяных статуй — людей, животных, фантастических созданий. В каждой играла искорка — рыжеватая, словно отблеск Коцита… Изваяния поражали совершенством — математичным, какое мог сотворить только крайне уравновешенный человек. Не допускалось неверных линий, ассиметрии или неточных рассчетов. Горгульи приседали строго на две лапы, русалки расчесывали совершенно равное количество "волос", число пятнышек-выемок на шкурах леопардов кратно пяти.

Ледяные статуи были восхитительны — и мертвы.

— Красиво, — сказал Саб-Зиро. Он не кривил душой: Само достиг тотального художественного могущества, а "неживость" — просто иллюзия… правда?

— У меня есть моя Стихия, — проигнорировал похвалу старший брат. — И по сути, мне ничего не нужно. Я устал от войны и Охот, от побед и поражений… и от женщин. Я ценю одиночество. И мои игрушки… — он опять ухмыльнулся.

— Красиво, — повторил Саб-Зиро. А что еще говорить?

— Нет. Они — безукоризненны, но — просто лед. А вот тебе удалось создать живое, братик…

Само указал на миниатюрную фигурку, расположенную отдельно. Саб-Зиро припомнил ее: дельфин, что он отдал океану…

— Но… — он вздернул бровь.

— Как твой дельфин попал ко мне? Представления не имею, спроси Не-Мир, коль желаешь…

Само резко обернулся к брату:

— Ты обогнал меня и в этом, малыш! — с неприкрытой, неожиданной обидой выкрикнул он. Саб-Зиро попятился, а его губы растягивала глуповатая алогичная улыбка. Само — признает его превосходство?

(какое там "превосходство"… он — лучший!)

Ха-ха…

— Ты обогнал. Меня. Во всем! — Само схватил одного из атакующих ледяных драконов, сдавил, и обломки хрупко посыпались из его горсти. — Кроме одного — я настоящий воин! Ты — нет. Смирись. А теперь уходи и не смей более оплакивать меня! Ни вслух, ни в сердце твоем! Я — воин! Над могилами воинов не плачут!

Само швырнул в младшего брата изваянием дельфина, и Саб-Зиро поймал его… не то, чтобы он дорожил "шедевром"… но дельфин побывал у Само, и…

— Забудь меня! Я — приказываю!

Прямо в изголуба-белой "стене" раззявилась дверь. Само едва не пихал брата в нее.

— Уходи!

— Прости. Прости, что любил тебя, — тихо сказал Саб-Зиро. — Прощай…

Он занес ногу над порогом.

Само крушил его математичные, бездушные фигуры — с совершенно нехарактерным бешенством, с отчаянием, похожим на лавину — многотонным, безнадежным.

(не плачь о воине…)

Вдруг он замер. Снял маску. Он улыбался — странно, непривычно, но в груди Саб-Зиро екнуло, а озноб прекратил скакать стаей термитов.

— Нашел. Нашел. Я оживлю их… Оживлю, — не обращаясь ни к кому, пробормотал Само. И — брату:

— Знаешь… я понял… я ведь тоже любил тебя…

— …Идиот, дубина стоеросовая…

(так, опять нежные эпитеты? Зато понятно, где я…)

— Эй, Джакс, да он живой! — Лю.

— Не ври! Он ж заперся в хренов Коцит… я сам видел!..

(но я вправду жив)

— Я в порядке, — сказал Саб-Зиро. В порядке — это слабо. Он ощущал невыразимую легкость, словно одна из тяжких гирь-обвинений спала с него.