Чтение онлайн

Я зачерпнула походным котелком речной воды. Присела у берега. По небу разливался закат, все светилось. Поднимаясь с котелком вверх по склону, я вытягивала свободную руку, чтобы сохранять равновесие. Потрескивание костра послышалось прежде, чем я взошла на травянистый берег. Я повесила котелок над огнем так, чтобы языки пламени касались днища.

Волосы пахли дымом, когда я вернулась к реке выловить маргарин и молоко. Сверху лился мягкий свет, впереди маячили черные как смоль деревья. Я словно угодила в большую лиловую перчатку.

Появилась мошкара. Я отошла от огня и отломала зеленую ветку, старясь не разодрать пальцы. Слегка дрожа, палкой сняла котелок с огня. Торчавший из бревна сук прогорел. Носком башмака я резко пихнула его в центр костра и отскочила, когда полетели искры. Сверху я бросила зеленую ветку. Повалил густой дым.

Потягивая кофе, я посмотрела вверх: дрожащие кляксы звезд проступали над головой. Макароны уже сварились. Я сдвинула крышку, прижала ее полотенцем и положила котелок на бок. Крахмалистая, мутная жижа слилась через щель, и я сунула в котелок кусочек маргарина. Пламя стало пониже – в самый раз для готовки. Я обжарила нашинкованный лук, консервированные помидоры и фасоль с приправой для гамбургеров. Щеки так пылали от близости костра, что стоило отвернуться, как чувствовалась прохлада. Я вывалила макароны из котелка в булькающий соус. Поела прямо со сковородки. Изо рта валил пар, всякий раз как я открывала его, поглощая свою стряпню. Я жадно хлебнула молока из бутыли. Небо стало совсем темным, в россыпях звезд.

Я прикурила «Силк кат» от углей и уставилась на огонь. Он угасал, и тень от палатки становилась все жиже. Меня окружали темные силуэты гор. Окурок «Силк кат» вспыхнул в золе. Тень палатки дрогнула. Я зевнула так, что зазвенело в ушах. Расстегнула полог и заползла в душную темень.

Пели птицы. Я откинула клапан палатки. Вдохнула запахи уходящей ночи и всеобщего пробуждения. Старик-солнце объявлял побудку, выбивая палочками лучей дробь по поверхности залива. Начинался еще один жаркий день. Я вылезла из палатки и вытянула руки, словно надеясь достать до неба. Надела сандалии и зашагала к реке в самом приподнятом настроении.

Я поплескала воды на лицо, но не стала его вытирать, и холодные капли свободно падали вниз. Почистив зубы, я постояла на солнышке, щурясь на гребни горы, еще видела трех оленей в прошлые выходные. Они тогда застыли и смотрели прямо на меня.

Я отнесла посуду к реке, ополоснула котелок. Несколько бледных макаронин с соусом обогнули камень и устремились через заводь вниз по течению. Я вычистила пустые банки, потерла сковородку пучками травы, прежде чем опустить ее в воду.

С полным котелком воды и сковородкой я поднялась по склону. Навалила хвороста поверх золы, чтоб разжечь костер.

Я быстро выпила две чашки кофе, сварила еще. Неспешно прогулялась по склону и устроилась на валуне с «Силк кат» и золоченой зажигалкой. Судя по тому, как стояло солнце над горизонтом, приближалось время ланча. Выкурив пару сигарет, я допрыгала по камням до банной сумки и достала шампунь. Отцепила полотенце, хорошенько его встряхнула. Я как раз добралась до камней и направлялась вниз по течению, когда услышала это.

Голова непроизвольно дернулась, я судорожно вздохнула и, поднимая тучи брызг, рванула по воде к берегу. И снова услышала этот звук, странно отличный от звуков долины, как лунный свет – от уличных огней в порту.

Слегка запыхавшись, я взбежала по склону к палатке. Выплеснула воду из котелка на огонь, который зашипел и выбросил столб пара. Нацепила футболку, затем в палатке влезла в короткую джинсовую юбку. Выползая наружу, я вздохнула с облегчением, потому что смогла разобрать слова, разносимые эхом по долине: «Йо-хо-о, Морверн, йо-хо-о, йо-хо-о, Морверн!»

Я стала продираться к объездной дороге. Далеко внизу над полоской асфальта висело марево; цвета в нем сливались. Казалось, она несется вприпрыжку – она была на велосипеде.

Тряхнув головой, я припустила рысью вниз, к палатке. Ланна переезжала бетонный мост, бедра были напряжены – она привстала на педалях. Опустилась на сиденье и с криками завихляла вдоль берега, шумно продираясь сквозь заросли папоротника. Она спрыгнула с велосипеда на ходу; тот упал с глухим стуком. Ланна так стремительно неслась ко мне навстречу, что пришлось отступить назад.

– Нашла тебя, засранка! Я дым увидела. Поглядите, какой у нее загар, у этой чертовки! Припекает, да? – выпалила она.

– Ты как меня отыскала?

– По дыму – его за несколько миль видать. Я из порта уехала, когда еще семи не было. Утро-то какое потрясное! Рыжий Ханна был у Ви Ди. Вот я и закатилась туда, а он говорит: ты где-то здесь. Карту мне нарисовал.

Мы пошли в сторону палатки.

– Всю задницу отбила. Миль семь, должно быть, проехала. Тебе здесь не страшно? – спросила Ланна, поглядывая на Бейнн-Мхедхонак.

– А чего бояться-то?

– Ну, мужики какие-нибудь завалятся сюда да изнасилуют тебя.

– Какие мужики? Тут с пятницы по объездной дороге машины две всего проехало.

– А привидения тут не шастают?

– Вот дуреха.

– Ты чего лыбишься? – спросила Ланна.

– Да странно как-то свой голос слышать, – поделилась я.

Ланна вновь огляделась и заметила:

– Я бы тут со страху умерла – из-за привидений. Бабуля Курис Джин говорит, у холмов есть глаза.

– Как она?

– Заходила к ней на днях. Она о тебе спрашивала. Я сказала ей, что ты по выходным в походы ходишь в одиночку, и про курорт тоже сказала.

– Не хочешь со мной поплавать? Мне надо голову помыть.

– А кусачих рыб здесь нет или слепней?

– Не-а, – успокоила я, хватая полотенце.

Я выгребла еще грязи из ямки и размазала по скулам Ланны. Глаза ее казались жутко белыми на фоне черной грязи. Я налепила немного на лоб до линии роста волос.

– Я сразу усекла, что из нее выйдет клевая косметическая маска, когда копала яму под туалет там, за излучиной, – пояснила я, пока Ланна наносила мне свежую жижу на подсыхающий слой. Она прилепила несколько ягод рябины и веточку вереска мне на лоб, а я ей – на щеки.