Чтение онлайн

– Не посмотришь, поезд идет по расписанию?

– Эй, попридержи скакунов! Просто спустись по тропинке да спроси кого-нибудь в будке.

– Да какая разница.

– А Ланна твоя созрела. Превратилась в красивую рыженькую штучку, – заметил Рыжий Ханна.

– Вольно тебе нахваливать нас, – проворчала я, рывком отцепляя походный котелок и расстегивая рюкзак. Вытащила спортивную сумку с грязной одеждой, развернула и встряхнула палатку.

– Ты в порядке? – спросил Рыжий Ханна.

Я сунула рюкзак в сарай, разложила палатку на кусте за поворотом тропинки. Отнесла котелок в кухню, думая отмыть его, но Ви Ди забрала у меня посудину и попотчевала меня соком. Я встала в дверях и крикнула:

– Прости, я в отпуске буду в день твоего ухода на пенсию.

– Узнаю крошку Морверн, – бросил Рыжий Ханна.

– Что делать собираешься?

– Ничего особенного. Пропущу стаканчик в «Кале ониан». Мне в ночную смену выходить в последний-то день, представляешь?

. – Как типично! – отозвалась я, заглатывая разбавленный апельсиновый сок в два приема. Шмыгнула носом и изрекла: – Пой-лу-ка я лучше.

– У тебя хоть куртка какая есть с собой, девочка? – пристала Ви Ди.

– Ни на минутку не задержится, – проворчал Рыжий Ханка. – А ведь еще без двадцати. – Он переглянулся с Ви Ди.

– Ради бога, Морверн, мы почти не виделись с тобой с Рождества. А теперь не увидим до возвращения. Мы подумали, может, тебе машина понадобится, чтоб перевезти вещи Ланны на твою квартиру, – добавила Ви Ди.

– Ланна не переезжает, – отрезала я.

– А что стряслось? Разругались? – спросил Рыжий Ханна.

– Да какое вам, собственно, дело? – огрызнулась я, глядя в траву.

– Морверн, кончай дуться, – сказала Ви Ди.

– Да оставь ты ее, – вступился за меня Рыжий Ханна.

– Пойду кому-нибудь другому настроение портить, – подвела итог я и бросила напоследок: – Увидимся шестнадцатого, перед поездом.

Я вышла за низенькую калитку, свернула на одноколейную дорогу, которая поднималась от спуска к заливу. Перешла железнодорожный мост и свернула на тропинку, которая в это время года зарастала.

На платформе несколько деревенских старожилов ожидали поезда – просто чтобы посмотреть, кто приедет. Старушки так и уставились на меня. Я повернулась к ним спиной, достала из авоськи увлажняющий крем и намазала свой румпель.

В коротком платьице становилось холодновато.

Ниже, с другого конца перевала, послышался шум дизеля, ползущего в гору от платформы Фоллз, перед входом на электростанцию. Раздался гудок. Значит, состав вел СО – он всегда сигналит, проезжая бар «Турбины», потому что ухлестывает за одной из барменш, нанятых на лето. Я поеду с ним в локомотиве.

По возвращении в квартиру лишь звуки моих передвижений складывались в унылую историю. Пришло письмо с лондонским штемпелем.

Они хотели опубликовать мой роман и приглашали к себе для переговоров, предлагая покрыть расходы на поездку. Обещали заплатить одну тысячу восемьсот семьдесят пять фунтов после подписания контракта, а потом еще шестьсот двадцать пять, когда книгу издадут. Я уставилась в пол, затем низко и протяжно засмеялась.

В квартире был полный бардак, но я разыскала все необходимое, чтобы написать письмо:

«Уважаемый Том Боннингтон!

Прилагаю подписанный мной контракт. Хотелось бы поскорее получить чек, потому как я собираюсь в отпуск с 16-го. Мне предстоит оплатить двухнедельный тур «Юс Мед». Поэтому было бы весьма кстати, если бы вы перевели мне деньги при первой возможности. Где их еще тратить, как не на отдыхе?

Надеюсь увидеть Вас в Лондоне.

Морверн Каллар».

Яприкурила «Силк кат» от золоченой зажигалки, перечитала письмо, поставила свою подпись, снова пробежала глазами строчки, вложила листок в конверт, лизнула клеевой слой и заклеила послание.

Мне надо было встать в пять тридцать, чтоб успеть в супермаркет к семи утра, так что я поставила компакт This Is How It Feels группы Golden Palominos и приготовилась отойти ко сну.

Я заснула на шестой песне, а может, на седьмой.

Машинист пустил меня к себе в кабину. Как обычно, когда я сажусь на поезд в порту. Будто я талисман. Рыжий Ханна принес мне в кабину сумку. Он как раз отправлялся в поездку в двенадцать двадцать пять. В кабине было шумно. Состав взбирался в гору позади восточной окраины Комплекса к Бэк-Сеттлмент, на некотором отдалении от Бейнн-Мхедхонак. Мы двинулись на запад, через перевал, мимо платформы Фоллз и бара «Турбины», к деревне за электростанцией. Ветви тянулись к боковому окну и со свистом раздавались, когда локомотив проезжал мимо. Мы вывернули на побережье, мой приемный отец все смотрел вперед, а я стояла у него за спиной, выглядывая через окно в двери кабины. Железнодорожное полотно выпрямилось, и стали видны верх лестницы, отель с башенкой, ближе к кладбищу по ходу движения показались сосны, за которыми находилась Зеленая церковь в цвету.

На пересечении с окружной железной дорогой Рыжий Ханна донес мою сумку до вагона. Он поцеловал меня в щеку и попытался сунуть двадцатку, но я не позволила.

Проехав по Центральному поясу, поезд прибыл на большую станцию. Когда я выбралась на платформу, Ланна как раз выгружалась из последнего вагона со своим магнитофоном – настоящим гетто-бластером – и сумкой. Я поймала такси.

Такси делало под восемьдесят пять миль в час по шоссе. На глаза мне попалась куча новых знаков из правил дорожного движения.

В здании аэровокзала я увидела номер своего рейса вверху на такой штуке, типа экрана телика: вылет задерживался на шесть с половиной часов. Сумку надо было сдать в багаж на контроле. А еще там предлагали выбрать место по модели самолета. Я выбрала место над крылом в салоне для некурящих – подальше от Ланны. Человек на регистрации прилепил наклейку к моему посадочному талону и вручил мне эти ваучеры, ну, из-за задержки.

Я поднялась на эскалаторе в бар «Аэрогриль». В дальнем конце сидела Ланна, поставив гетто-бластер у ног. Я отыграла назад и спустилась в другой бар под названием «Кабина экипажа», где и приземлилась. Там был автомат «Формула-1», так что я подождала, пока наиграется прилипший к нему мальчонка, затем поставила свой «Саутерн комфорт» и лимонад сверху и ушла в игру. Я так и не смогла добраться до высшего уровня, испустила вздох глубокого разочарования и огляделась вокруг. Подошла к стойке, присела.