Чтение онлайн

«Он совсем тупой», – обернулся Коля-нож к Витасу, ходившему без устали по гостиной.

«Брехня и шутки кончились! – замер тот перед Тузом. – Не забывай, ты реэн – заложник. Или банк с нами, или темная основа в одиночку. Шлепнем в квадрате, а найдут на парижском кладбище животных. Бывал? Чудное местечко! Будешь лежать рядом с какой-нибудь Жужжу или Бобиком. Выбирай, а утром дашь ответ»…

«Да, кум, – кивнул Коля-нож, направляя револьвер прямо в живот. – Лучше банк, чем Бобик!»

Все это было противно. И не столько Жужжу с Бобиком, сколько револьвер. То есть тоже ничего особенного, если не представить, как вырвется с треском пуля, разорвет кожу, а вскоре и важные внутренние органы, пребывающие в покое и неведении.

«Похоже, вы спятили», – сказал Туз, начиная догадываться, что все это всерьез.

«Знаешь ли, – вполне разумно ответил Витас. – Каждый немного сумасшедший – локо, как тут говорят. И вселенная наша трижды безумна, потому что состоит из трех миров – лок. Выходит, трилока! Так нужно ли хранить благоразумие? С тех пор как игры стали профессиями, все допустимо в этом мире»…

Бежать Тузу было некуда, и он провел бессонную ночь в думах: «Что я совершил в жизни? Какие отношения имел, кроме поверхностных половых? Кто я в этом мире – гость или заложник? Да за меня и выкупа не дадут! Но какое безнадежное слово – реэн! В нем возвращенная безличность. Неужто остается грабить банк? Хотя до гроба тут рукой подать – одна основа. Возможно, пора начать новую жизнь, уйдя из этой. Коли житье вялое, то лучше быстрая смерть. Для грешника страшен только сам миг смертельный, о чем говорил в псалмах царь Давид. Увидишь и осознаешь всю мерзость дел своих – это и есть мгновения адские. А за ними – свет и любящий, прощающий Отче».

Уже на рассвете вспомнил о кандалах, капкане и карцере, повязанных одним зловещим «ка», и утром дал ответ: «Ну, банк так банк! А вы бы и впрямь меня застрелили?»

Елозя шваброй по полу, Витас выразился туманно: «Слыхал о телескопе Хаббла, который установил, что все мы звездная пыль? Погляди, сколько пыли. Такая пылища вокруг! Сара к ней привыкла у себя в кибитке, но хуже нет, когда лежит мертвым слоем. Зато в движении забавна. – Дунул на тумбочку, подняв целое галактическое облако, – Когда действуешь, веселее жить и земля быстрей летит во вселенной. Нужны потрясения в жизни. Все к твоему же благу! Как говорила древняя Пифия: „Делай, что суждено, а беды одни за другими“.

Такой ответ, конечно, не мог удовлетворить. «Не позвонить ли тайком, куда следует?» – мелькнула мысль, и, вспомнив полицейского, дотошно изучавшего конверт, Туз сказал между прочим: «А полиция тут въедливая – из-под земли достанет».

Коля-нож согласно кивнул: «Почти все чирики».

«В смысле взяточники?»

«Напротив, неподкупны, – пояснил Витас. – Индейцы из племени чириков. У них другой порок – уверены, что все на свете знают, и крайне речисты. Особенно с адресами перетык. Пока не разберутся, что к чему, не успокоятся – до победного конца ворошат память».

Завтракали всем семейством кукурузными хлопьями с молоком.

Туз вздохнул, отодвигая тарелку: «Значит, опять в индейцев играть?»

«Где же ты видел, чтобы они гурьбой по банкам шастали?» – поперхнулся Коля.

«Я и в обувном их прежде не видал», – совсем загрустил Туз.

«Как учит Розен Львович, для каждой двери своя отмычка, – заявил Витас. – Но чем проще, тем надежнее. Учитель так и говорит – где просто, там ангелов со сто».

«А нельзя ли почитать какое-нибудь руководство по ограблению?» – пытался шутить Туз, но ответы получал не в тон серьезные. Раскладывая на столе карту города, Витас сообщил, что издательство «Мека-Мека» выпускает учебник Розен-Льва, с картинками, графиками и диаграммами: «Там обобщен опыт лучших разбойников западного полушария. Не думаю, что нам стоит тягаться с ними в области пракрити, то есть, хочу сказать, не будем применять материально-технические средства, но возьмем свое чистой пурушей – духовным абсурдом. Нелепость всегда вела русского человека к успеху».

Коля, покончив с хлопьями, всаживал, как в былые времена, нож меж пальцами. «Ты, кум, это, не ссы в пустое корыто – далеко слыхать! – ободрил народной мудростью. – Короче, не сходи с ума, а будь на стреме. Вообрази, что покупаешь кило бананов. Чинно и покойно. Удобнее всего в фартовый час. Верь, у нас будет счастливый час в банке!»

«Как?! – удивился Туз. – Целых шестьдесят минут?»

«Ну, не буквально, – хмыкнул Витас, рисуя на карте кружочек. – Минут поменьше, однако час воистину счастливый. Разве не знаешь – с четырех до пяти – когда в любом баре наливают две рюмки за одну цену? Самое хорошее время для посещения банка!»

Это было совсем интересно: «Просишь сотню, а получаешь две?»

«О, небо, с кем приходится работать! – потянулся Витас и ткнул карандашом в кружок. – Вот подходящий объект. Собирайтесь-ка на визуальный осмотр»…

Он выбрал банк под названием «Бананмекс» на улице Данте.

Стояла чудесная демисезонная погода, когда сами ангелы спускаются с горных вершин, принося с собой легкое дуновение эфира на вечноцветущие улицы Мехико. В кроне каждого дерева, на каждом кусте возились птицы – от колибри, щурков и райских до козодоев, индийских удодов и здешних дубоносов. Немыслимо пели, лопотали, стрекотали, гомонили.

«Заткнись!» – шикнул Коля-нож на особенно громкую птичку-завирушку, мешавшую сосредоточиться. Устроившись на скамье напротив стеклянной стены банка, они озирали поле грядущей битвы. Место казалось уютным и мирным, даже каким-то сокровенным, вполне пригодным для ограбления. У входа сидел охранник, разглядывая что-то под носом – то ли козявку, то ли кусочек кукурузного ослика, застрявшего в усах с обеда. На поясе у него висела внушительная кобура, по правую руку – короткоствольное помповое ружье, а по левую – велосипед с тремя скоростями. В самом банке прохлаждались несколько посетителей, не думая о грабежах. Туз тоже верил в здравый смысл и надеялся, что за время длительной подготовки высшие силы успеют вразумить налетчиков.

Наскоро изучив полицейского, Витас щебетнул: «Чирик! С ним просто. Главное, как следует озадачить. Не правда ли, экспромт и экспроприация схожи?» – И мигнул Коле, который, все смекнув, тотчас устремился к охраннику. Будто отчаянный сирота, протянул мятую бумажку с адресом и молвил со слезой: «Кум, как пройти в ад?»

У чирика глаза разгорелись – быстро вытащил блокнот и помповым ружьем, только с виду огнестрельным, а на самом деле писчим, начал изображать витиеватый маршрут.

Солнечный день посерел, смолкли птицы. «Пур ле пти» – вспомнил Туз выражение путеводителя Гии, то есть – делать по-маленькому. И поискал глазами корыто. Честно говоря, был близок и к большому. Но делать нечего – поплелся вслед за Витасом в банк.

Достав из кармана безразмерную сумку с револьвером, Витас поклонился: «Сеньориты и кабальерос, какой чудесный буэнас тардес! – начал, как уличный попрошайка. – А утро будет еще прекрасней. Если желаете убедиться, живо – деньги!»

Никто не возражал. Всем было любопытно увидеть следующее утро. Сумка наполнялась, мирно переходя от окошка к окошку. Вот благоразумные люди – что капитал в сравнении с днем жизни! Ах, как ясно осознал это Туз, и стало ему совсем дурно в роли грабителя. Казалось, вот-вот рухнут тринадцать ацтекских небес, а сам он уже в жерле вулкана. Вмиг вспотел и завонял, точно год не мылся. «Господь Господа моего, как же тебе одиноко в расщепленном твоем двуединстве, – думал, цепенея. – Измыслил нас и создал, а мы чего творим!» Он должен был быть на стреме, как в стременах, на цыпочках, все примечая. Да так ошеломила внезапность и неотвратимость происходящего, что сгоряча проник взором в тонкие миры.