Чтение онлайн

Но что будет с вами без нее? Если ваше тело останется само по себе телом и кожа покроется мурашками от угрозы, потенциально скрытого через окно соседнего дома взгляда шизофреника с параноидальными претензиями на баланс во всем мире посредством черного и белого, жаждущего восстановить хрупкое равновесие через летальный пизд..ц любому покусившемуся на идеалы его мира, то что тогда? Неужели ваш мир перестанет существовать, живая энергия постепенно покинет ваше тело и в вялых муках в скором времени вы дойдете до агонии? Или посмотрите в отражение на свое немного обрюзгшее, но все еще подвижное тело, готовое к приключениям, открытое страсти и овациям? Пройдетесь нагим по комнате. А после уснете, ощутив прохладу простыни и своего бесстыдства, переходящую в обволакивающую теплоту. Не эксгибиционист вам имя, а нудист – человек единый с природой, с собой.

Бауэр сегодня был един с природой не один.

«Одиноким быть не сложно. Сложно быть зависимым. Зависимым от людей, их мнения и оценки. Сложно подстраивать свою жизнь под чьи-то критерии, вести себя так, как вести не хочется, и делать то, что не делал бы вовсе».

Меня зовут Бауэр. Мне уже тридцать один. И теперь я отношусь к людям среднего возраста. У меня есть квартира в Москве, есть внедорожник и чувство юмора. Если первое и второе крайне важно для девочек, то без третьего мне сложно принять их. Моя философия проста, как обед в советской столовке: первое, второе, третье. Есть нужно вкусно и регулярно.

Моей активности, предприимчивости и креатива хватит на восьмерых, – так думают обо мне. А сам думаю, что мне повезло с воспитанием, повезло с работой и повезло жить в Москве. Приятные случайности и трудовой фанатизм сделали из меня того, кто я есть. Все чаще задумываюсь о глубинных смыслах бытия, спорю сам с собой. Думается, это признак надвигающейся одинокой старости. Как говорил отец: всему свое время. И он прав. А сейчас, думается, самое время жить.

– Как у вас тут людно! – не без иронии подметил я, увидев пустующий зал банка. – Буквально пришлось пробиваться сквозь толпу, чтобы с вами поздороваться и забрать свою перевыпущенную карту. Несколько клерков, раскиданных по периметру зала, оторвали свой застывший, якобы в работе, взгляд от мониторов.

Девушка, к которой была обращена реприза, с жирно подведенными большими зелеными глазами и ярко напомаженными алыми губами, улыбалась, и было видно: в ее голове полный каламбур от мыслей, и информация, вылетевшая из моей головы, переварилась с запозданием. Улыбка была не дежурным инструментом и буквально не сходила с лица молодой обворожительной кокетки, явно смущенной своим замешательством.

– Карта, карта. На чье имя? Ваш паспорт, – пройдясь по нему, лучезарная Алена всем видом показывала условность этого операционного действия. Но невербальных знаков было предостаточно, и, не сводя глаз с нее, я продолжал говорить, отвечая на стандартные регламентные вопросы сотрудницы. Блузка была помята, и белая ткань предательски выдавала засаленный воротник и рукава. Куда-то несется, не к карьере точно, хотя искренне желает признания.

– Меня явно недооценивают! – продолжала затянувшийся диалог Алена. – Прохожу курсы, обучения, людям предлагаю новый продукт. Вот смотрите, вы перевели вашу пенсию из ПФР? Нет?! – эта новость ее обрадовала. Она заулыбалась еще больше. Казалось, ее радости не было предела, и рот, растягиваясь, того и гляди дошел бы до затылка, сделав завершенное кольцо. – Тогда давайте обсудим, – продолжая расцветать, затараторила банкирша. От ее импульсивности становилось неотвратимо смешно. – Сколько планируете откладывать в месяц?

– 500 будет достаточно, – ответил я не задумываясь. – В конце концов, сумму можно при желании увеличить, верно понимаю? – пристальный взгляд она пыталась спрятать за улыбкой. Она текла. Плотно облегающая черная юбка, разделявшая ее попку и корпоративную пластиковую мебель, напитывалась соком страсти. Оттого и елозила по сиденью – становилось уж слишком мокро.

– Возьму все, что вы предложите, – старался говорить медленнее, переходя на приятный баритон. Меня стала забавлять импульсивность девочки за столом. Мои глаза бегали по мелкому листку за взятой без спроса ее ручкой, выводящей чернилами слова: «Во сколько заканчиваешь?».

– Мне крайне интересно все то, что вы предлагаете, – говорить и писать отчего-то было легко. Фатальный Юлий Цезарь гордился бы мной.

Не без успеха она проделала тот же шпионский финт и мы оказались втянуты в крутой блокбастер, где в главной роли была парочка отвязных страстных любовников и их шпионская переписка. Мне захотелось с ней играть, то же почувствовала и она. В этот момент ее ручей зажурчал. И влажная юбка стала настолько мокрой, что уже не могла вмещать в себя весь объем радости и пропустила струю нежности по ноге до самого каблука.

Прочитав тайное послание, Алена ответила «В 19:00!!!» и пририсовала к моему корявому цветочку бабочку не менее корявую, чем моя карикатура. Путь к ее вагинке был открыт. Мой локомотив хоть сейчас готов был освоить ее тоннель, растянув ее улыбку на заднем сиденье одиноко ждущего на парковке внедора.

Ее рабочий день закончился быстро. Как оказалось, банкирша не нуждалась в автомобильном эскорте и могла самостоятельно добраться до дома на своей малышке.

Показывая, какая она самодостаточная, Алена села в свой желтый трехдверный «Опель», написав предварительно адрес, куда едем. Ей хотелось быть в моих глазах независимой – ведь таких сложнее добиться банальными букетами.

Она поднялась к себе и на удивление быстро сменила внешний вид банковского клерка на облик роковой дивы. Спустившись, она не торопилась залезть ко мне в машину: остановилась на тротуаре, закурила и, выманивая взглядом, пускала стрелы. Я присоединился. Плана совращения у меня не было. С каждой, с кем сводит судьба, все происходит по наитию. Эта встреча не исключение. «Валить телку» сразу отчего-то не было желания. Хотелось залезть гораздо глубже ее трусиков, куда-то ближе к сердцу. Рядом, кстати, оказался бар с крафтовой мешаниной и бородатым барменом.

Вискарь оказался не «паленый», мясо вкусным, беседа гладкой. Пила она немного, высматривая мои нотки отношения к пьющим девочкам. А мне было все равно. Можно выпить и ведро пойла, главное, чтобы были честны со мной. Самое отвратительное сексуальное извращение – это секс без страсти, без желания. Отсюда и грустные истории про «бревна» и «сухие пещерки». Фольклор пестрит юмором на эту тему: «Таблетки нужно хранить в темном и сухом месте. Ну вот, хоть где-то пригодилась пи… а твоей подруги!».