Мой «Фейсбук»
Шрифт:
Я человек со слухом, и меня эта ошибка ранила и оскорбляла, поэтому мы развелись, с тех пор женщины, играющие на музыкальных инструментах, были занесены в черный список, остались в моем репертуаре только особы без слуха и без голоса, с отсутствием такта и ритма.
Инвенции, к счастью, вскоре закончились, и я достал из своего походного холодильника плов и кебабчики, выпили за все хорошее.
Я боялся, что она начнет читать стихи, и стал налегать на водочку; мадам не отставала, но речь ее стала менее связной, и она бестактно спросила, а не женат ли я.
Мне скрывать было нечего, помыслы мои были чисты, и я ответил отрицательно, не забыв при этом упомянуть двоих своих детей и пару германских внучек от первого брака с пианисткой.
Потом неожиданно она спросила, какие у меня давление и сахар; я удивился ее наблюдательности. Выпили еще, и пришлось достать вторую фигуру полулитрового исполнения, она даже бровью не повела, сильная штучка.
Краем пьяного глаза я заметил на этажерке с книгами самоучитель по стриптизу, несколько удивился ее выбору, она заметила направление моего взгляда и сказала, что книжку племянница оставила на прошлой неделе.
Я объявил антракт, и мы прошли к прудику. «Не искупаться ли нам?» — игриво сказала она. «Я без купальных трусов», — скромно заметил я. «А давайте без трусов», — нервно предложила мне Нинель. «Это уже другой формат встречи», — мелькнуло в голове, и я решил, что трусы снимать не буду.
Она мгновенно сбросила одежду и рыбкой нырнула, у меня в голове моментально заиграла песня «А белый лебедь на пруду качает павшую звезду»…
Лебедь поплавал и выпорхнул из воды, я, как истинный джентльмен, отвернулся, но успел разглядеть дракончика у нее на копчике.
Мы вернулись в дом, и она сказала: «Будем пить чай, милый?»
В вопросе ничего опасного не было, но смутила интонация: таким тоном предлагают не чай, а совсем другое.
Пока ее не было в комнате, я прошел к ее письменному столу и автоматически нажал на клавиатуре ее старенького компа кнопку «Enter» — и попал: на экране стояла картинка сайта «Письки волосатые»; мне стало неловко от вторжения в чужое личное пространство, и я попытался закрыть страницу, но не успел; она увидела и не смутилась.
С собой из спальни она принесла какую-то конструкцию, оказалось, что это шест для стриптиза, и я понял: сейчас что-то случится.
Зазвучал Джо Кокер, и понеслось. Все, что я видел до этого в «Доллсе» и «Театро», было детским садом, мадам давала мастер-класс, откуда у нее такие навыки, мне непонятно, талант был налицо, в смысле на все тело, она была в своей стихии, но я не поддавался искушению, и тогда она приблизилась ко мне и спросила, не хочу ли я приват, я скромно ответил, что у меня нет денег.
А потом я позорно бежал до машины, а за мной без белья летела фурия с проклятиями и обсценной лексикой; последним, что я от нее услышал, были слова «на хуй» и «козел»…»
Отчет появился на страницах родного издания, было много комментариев от женщин, автора называли мудаком и сволочью, желали ему гореть в аду, но пронять его этим было нельзя.
Он получил премию — одну тысячу рублей — и шел в аптеку: он планировал устроить аптекарше «День открытых дверей» на его территории.
Из донесения агента Зоркий Глаз
Вчера после обеда Болтконский узнал, что МВД будет платить до 300 000 рублей за наиболее ценные данные о преступлениях и предполагаемых преступниках, и сразу решил, что будет работать с органами, т. к. он законопослушный гражданин, да и денег срубить по-легкому тоже не помешает.
До вечера ценной информации раздобыть не удалось, он сидел дома и писал заметку о театре на Таганке, там заработать на скандале возможности не представилось.
Ближе к вечеру информация поперла, как бурная река: по радио «Эхо Москвы» Новодворская призывала слушателей не идти на выборы — и к прочим актам гражданского неповиновения, полный текст ее отвратительной речи на сайте радио, я думаю, сообщал Болтконский, это ценная информация.
Вечером он был на свадьбе Андрея Орлова — известного поэта с нецензурной лексикой, прославившегося стихом «Заебало».
Стихов своих матерных он не читал, молодая жена Юлия запретила ему это, и он, сраженный ее красотой, полностью перековался, танцевал с ней аргентинское танго, улыбался и никого не оскорблял.
Там же был замечен режиссер Павел Дунгин в компании с финансистом Габером, они сидели за одним столом, шептались и пили; когда Болтконский сделал попытку к ним приблизиться и зафиксировать переговоры об уводе активов и собственности в офшор, они переходили на кино, которое смотрели на проходящем в Москве кинофестивале; читать по губам Болтконский пока не мог, но сообщил представителям органов, что готов пройти в Ясеневе краткий курс этого мастерства.
«Сообщаю также, что есть возможность проникнуть к этой парочке поближе, т. к. жена Дунгина попросила у меня автограф», — ввернул он тщеславно про себя.
Были гости из правоохранительных органов и из государственной власти, Болтконский по известной причине их не провоцировал и ничего плохого сказать о них не мог, пили, смеялись, было, но ничего криминального.
А потом пришел Хамцов с неустановленной женщиной и, на счастье, сел за стол агента, о такой удаче тот даже не мечтал, такая крупная рыба попалась в его агентурные сети в первый раз…
Они были с ним знакомы со времен легальной политической деятельности Хамцова (времен СПС); после того, как он вступил на сомнительный путь маргинальной деятельности, Болтконский с ним контактов не поддерживал, хотя нет, один раз было, на дне рождения одного олигарха, сотрудничающего с властью.