Чтение онлайн

Федор мельком взглянул на Марину. Ему очень хотелось, чтоб она оценила его «дедуктивные способности».

Кажется, она оценила.

— Самое главное, — продолжил он, любуясь собой, — попасть в лошадь с такого расстояния ничего не стоит. Она большая, идет не быстро, можно долго прицеливаться и вообще никуда не торопиться. Одно мне совершенно непонятно.

— Что?..

— Почему такой дикий способ?

— Чтобы выдать убийство за несчастный случай.

— Выдать убийство за несчастный случай очень трудно, Маруська. Киллеры, которые на этом специализируются, самые дорогие. Практика показывает, что даже выбросить человека с балкона в принципе не просто, если он не без сознания, конечно. Все равно останутся следы борьбы, синяки и так далее. Машиной задавить — очень маленькая вероятность, что задавишь до смерти. С лошади сбросить — вообще ни в какие ворота.

— Принцесса Диана погибла, — упрямо сказала Марина. — В машине.

Федор покосился на нее:

— Она погибла в катастрофе. «МИ-6» и британский королевский дом ни при чем, уж мне-то поверь!

— Откуда ты знаешь?!

— Все все знают. Только не говорит никто. И никогда не скажет. Версия о том, что ее и Доди погубила злая королева-мать, чтобы отчимом будущего британского монарха не стал, боже сохрани, араб, гораздо красивее и романтичнее, чем ДТП в состоянии алкогольного опьянения и на скорости сто двадцать три километра в час, да еще в тоннеле. В злую королеву все верят с трех лет. А в пьяного водителя?

То, что говорил Федор Тучков, очевидно, было и правильно и справедливо, но Марина нипочем не согласилась просто так взять и принять его точку зрения — ночь, скорость, два коктейля, выпитые в лобби-баре, молодецкая удаль водителя и… финал.

Со злой королевой выходило как-то… лучше, по крайней мере можно было убедить себя, что все это не зря — осиротевшие мальчики, которым и так непросто живется, родители-миллионеры, от которых навсегда ушел единственный сын и наследник.

— Ну вот, — сказал Тучков Четвертый после паузы. — Что за идея — стрелять в лошадь проволокой, чтобы она сбросила всадника?

— Мы должны выяснить, кто должен был ехать с этой группой и не поехал, — быстро соображая, сказала Марина. — Потому что, когда началась паника, лошади заволновались и могли вообще всех сбросить. Хорошо, что больше никто не упал!

— Умница, — похвалил Тучков. — Узнаем.

Конюшня оказалась маленьким с виду, бревенчатым, темным от времени срубом с широко распахнутыми воротами, из которых вываливалось наружу сено. У самых ворот его было очень много, а к забору — трем тоненьким жердинкам на хлипких столбушках — становилось меньше. Оконца в срубе были маленькие и несуразно высокие, под самым потолком. За темной стенкой что-то возилось и вздыхало, а вокруг никого не было, только сырой васнецовский лес.

Марина оробела:

— Может, не пойдем?

Федор подлез под жердину и уверенно и неторопливо пошел к распахнутым воротам.

— Хозяева! — позвал он у самой створки. — Есть кто-нибудь?

Никто не ответил, только за стенкой перестало вздыхать и как будто насторожилось.

Марина перемахнула забор и в два прыжка догнала Федора.

Он оглянулся на нее и кулаком несколько раз стукнул в доски ворот.

— Есть кто? Зайти-то можно?

Не дожидаясь ответа, он пошел по сену, которое глушило шаги, в мягкий и пахучий полумрак. Марина пошла следом.

Полумрак был разделен на две части. В середине коридор, застланный чисто выметенными досками, а по бокам деревянные калиточки.

И по-прежнему никого.

— Ну что? — громким шепотом позвала она от двери. — Федор!

— Стой там.

В стену что-то грохнуло и опять замерло.

— Федор!

— Тише. Не кричи.

Ветер пролетел в вышине, стряхнул с деревьев капли, которые осыпались на крышу с громким стуком.

Внезапно прямо перед Марининым носом оказалась огромная коричневая морда с блестящим глазом, в котором плавал свет тусклой лампочки над крыльцом. Высунулась на мгновение и пропала. Марина ахнула. Звякнули какие-то железки, послышался вздох и деревянный стук.

Из полумрака возник Федор Тучков.

— Ты что?

— Тут… лошадь.

— Ну, конечно, лошадь, — сказал он сердитым полушепотом. — На конюшне всегда лошади!

И пропал.

Марина еще немного постояла, чувствуя себя идиоткой, а потом двинулась по чистому полу.

— Федор?

— Я здесь.

Деревянная калитка была открыта, лошадь за ней тревожно переступала ногами, била по бревнам хвостом. Федор говорил ей какие-то слова, отсюда Марина не могла разобрать, какие именно.

Он быстро оглянулся на нее и приказал:

— Сюда не лезь. Тише, Мальчик, тише. Я просто хочу посмотреть. Только посмотреть. У тебя сегодня трудный день, я знаю. Ты даже оправдаться не можешь, сказать ничего не можешь, а ты ни в чем не виноват, я-то знаю… Я знаю, Мальчик. Я знаю, ты бы объяснил, если бы умел разговаривать, ты же не такой гордый, правда? Хотя я бы, наверное, ничего не стал объяснять.

Он говорил и медленно приближался к лошади, которая уже не так беспокоилась, и хвост почти перестал мести по стенам, и в длинном и темном лошадином глазу появилось любопытство, все еще смешанное со страхом, но почти человеческое.

Марина смотрела как завороженная — не на Федора Тучкова, а на лошадь.

— Дай я посмотрю, что тут у тебя такое… Я просто посмотрю, я знаю, что ты просто так ни за что не стал бы… Ты же хороший, умный Мальчик, отличная лошадь, самая умная лошадь…

— Кто здесь?!

Марина вздрогнула, повернулась и чуть не упала — в коленке стало больно.

— Кто здесь? Что вам надо?

Лошади тревожно завозились и выставили морды.

— Зоя, — позвала Марина, узнав голос, — это я. Марина Евгеньевна.

— Какая еще… Марина Евгеньевна?!

Девчонкин силуэт появился на фоне темнеющего неба — маленький, независимый и напряженный.

— Мы с тобой сегодня разговаривали, помнишь? У обрыва?

Некоторая пауза, а потом неприязненный ответ:

— Ну помню. А что вам тут надо-то? Вы чего… пришли? Кататься, что ль, хотите? Не накатались?

Звякнула дужка от ведра, скрипнули чистые половицы.

— Всех лошадей взбутетенили, — пробормотала девчонка, — на ночь глядя! А Мальчик и так сегодня натерпелся… А там кто?! Эй, вы зачем туда влезли?!