Мой генерал
Шрифт:
Как всегда, на том же месте стоял молодой парень, рукава засучены до плеч, вместо рук — голые култышки. Кепка лежит у ног. И афганец в камуфляже сидел в инвалидном кресле на колесах. А может — с чеченской войны. А может, и не с войны, просто — в камуфляже военном, чтоб подавали. Но ведь — без ног. Пожилая дама, как говорится, «со следами былой красоты», держала в руке, словно распустившийся бутон, разноцветные молнии, предлагала негромко:
— Молнии всех цветов. Будьте любезны…
И уже у выхода на платформу, но так, что ее почти и видно не было, стояла милая молодая женщина в светлом шерстяном платье, беременная, несмело протягивала ладошку. Я положил в нее десять рублей. Она испуганно, недоуменно взглянула на меня.
А на поверхности Москва сияла вечерними огнями. Сияли богатые витрины магазинов, около них на тротуаре светло, как днем. И два сплошных потока машин во всю ширину проезжей части: один встречно слепил фарами, другой уносил вдаль красные огни. Я уже подходил к отелю, когда черный «мерседес» обогнал меня, огни проплыли по его глянцевой поверхности, и, развернувшись, он стал у подъезда.
Выскочил шофер, открыл и продолжал держать дверцу, и вслед за не знакомым мне представительным господином- молодо, живо — Надя, высокая, в легкой норковой шубке до пят и с непокрытой головой. Как парижанка ранней осенью. Они вдвоем подымались по ступеням, а я пошел дальше, в сторону метро «Белорусская».