Чтение онлайн

— У меня было два золотых, и один из них я отдала храму, чтобы пустили помолиться. Я подошла к алтарю и попросила бога, чтобы ты обратил на меня внимание. Ну и обо всем, что это внимание могло мне дать. О свадьбе я тогда не думала. Кто такая была я, и кто ты!

— Ты была прекрасной девушкой, а принц — идиотом. А я, когда попал в его тело, думал совсем о другом. Ты мне понравилась там на пляже, а в постели вообще… И я подумал, почему бы и нет? А позже, когда на нас наехали убийцы, и я тебя чуть не потерял, решил, что хрен им всем! Никому не отдам, потому что мое. Я как–то сразу понял, что ты — та самая, и что никого больше искать не нужно. Отец, который тогда для меня еще не был отцом, что–то говорил о северянах, а мне было плевать. Я ведь на Земле долго и придирчиво искал свою половину, а здесь нашел сразу.

— Это я тебя нашла! — засмеялась она. — И в поездку к вам напросилась, и тебя в воде домогалась и в кровать сама забралась, хотя ты сказал, что из–за смерти графини у нас ничего не будет. Если бы не одна настырная северянка, тебя, мой милый, уже давно не было бы на свете. А мы бы сейчас бежали от тварей так же, как бегут соседи.

— Когда–нибудь, если буду жив и еще останется золото, закажу из него твою статую! — пообещал я. — Поставим ее на площади перед дворцом и напишем, что это Адель Ольминская, которой все саи обязаны жизнью.

— Написанному никто не поверит, а статую ночью разломают на куски и растащат, — возразила она. — Золото лучше тратить на полезные дела, а мне нужна не чья–то благодарность, а твоя любовь. Вот рожу мальчишку и сразу начнем закладывать девочку. Хочешь дочь?

— Я от тебя хочу и сына, и дочь, и не по одному разу!

— Это на кого я буду похожа, если буду тебе раз за разом рожать детей? Живот обвиснет, груди тоже будут висеть, а ты меня поцелуешь, скажешь спасибо и пойдешь искать утех у кого–нибудь помоложе. Нет, два ребенка и хватит!

— Ладно, там будет видно. Ты сначала одного роди, может быть, войдешь во вкус.

— Сам бы рожал, я бы на тебя посмотрела, какой там вкус. Я, когда была маленькая, насмотрелась на рожающих женщин. Как они бедные кричат и заливаются слезами. Помню, прибежала к матери и говорю, что не хочу рожать, а хочу, как мужики туда–сюда… Как она тогда смеялась! Ладно, давай поворачивать обратно. Пока дойдем, уже можно будет идти к Эмме. Слушай, у тебя с ней точно ничего не было?

— А почему ты спрашиваешь? — ушел я от прямого ответа. — Есть основания сомневаться в моей верности?

— Просто я знаю, что она тебя любит, а Эмма, если чего–нибудь захочет, обязательно добьется.

— Я знаю о ее любви. Но в любви, малыш, важно, чтобы любили оба. Если бы она могла своего добиться, мы бы с тобой сейчас вдвоем не разгуливали, а она не готовилась бы к завтрашней церемонии. Но ты мне так и не ответила на вопрос.

— Насчет жрецов? Когда родится ребенок, жрец должен дать ему имя.

— Мы это можем сделать сами, — возразил я. — У нас это делают родители, и я не собираюсь отдавать это право никому из жрецов.

— Ну, раз мы уже женаты и сами назовем детей, то жрецы будут нужны не нам, а нашим детям, когда нас будут хоронить.

— Сая в последний путь провожают его друзья и близкие, а жрец только берет деньги за свое присутствие. Кому он нужен? У нас или хоронят сами, или в присутствии жреца, но его хотя бы заставляют отрабатывать заплаченные деньги. А свадьбы могут регистрировать власти.

— А к чему весь этот разговор? — спросила Адель. — Неужели хочешь избавиться от храмов?

— Пока не хочу, — ответил я. — Точнее, хочу, но не буду. Но если они захотят избавиться от меня, я отреагирую жестко.

— Совсем убирать нельзя, — с сожалением сказала она. — Вызовешь большое недовольство, особенно в деревнях. Если убирать, то нужно сразу кем–то заменять. И народ эту замену должен принять. Но мне непонятно твое беспокойство: ты же со жрецами нашел общий язык.

— Никто из бывших землян им не верит, — пояснил я. — Я стараюсь поверить, только плохо получается. Боюсь, что бродящий где–то в чужом теле Гордой ближе жреческой братии, чем десять таких принцев, как я, с их непонятными реформами и ломкой традиций. Саи очень консервативны, а жрецы в этом переплюнули всех остальных.

— Смотри, кто гуляет! — прошептала жена. — Ай да Бродер! А ведь у Малы есть муж. Хоть они и не живут вместе, за такое наказывают.

— Наказывать за прогулки? — тоже тихо сказал я. — Подожди, мы еще узаконим разводы и повторные браки. Просто я сейчас не хочу баламутить саев, им и без того хватает поводов для волнения.

— Прогулки! — фыркнула она. — Целуются! Давай перейдем на другую аллею.

Мы обошли магов и вскоре вышли к дворцу. Через несколько минут, оставив в коридоре охрану, мы зашли в гостиную Эммы.

— Нет ящера! — разочарованно сказала Адель. — Не поймали охотники, или не доставили маги?

— Все у нас есть, — с улыбкой сказала Эмма. — Сюрприз! Вылезай, малыш!

Она отодвинула один из стульев, и из–под стола вылезло маленькое чудовище. Тираннозавра видели? Этот был похожим, только высотой доходил мне до колена.

— Хищный? — спросил я.

— Я заказывала хищного, — сказала Эмма. — Во–первых, в первую очередь нужно научиться управлять хищниками, а во–вторых, их легче кормить. Охотники сообщили, что травоядные очень привередливы в питании, а летающие ящеры, которые питаются рыбой, страшно смердят.

— А это детеныш или взрослый? — спросила Адель, сев на корточки рядом с уродом. — И что ты с ним сделала? Почему он себя так смирно ведет?

Словно опровергая слова жены, тварь широко распахнула пасть, заполненную острыми, слегка загнутыми назад зубами и зашипела.

— Немедленно отойди! — рассердился я и оттащил Адель в сторону. — Взрослый он или малыш, а если цапнет, мало не будет!

— Если бы он был опасен, я бы его не развязывала или, по крайней мере, предупредила вас, — укоризненно сказала Эмма. — Его сюда доставили связанным, причем передавили лапки. Конечно, это малыш, но и взрослым он будет не очень большим, всего раза в четыре выше. Смотрите.