Чтение онлайн

— На севере пятнадцать — это уже не ребенок, — возразил я. — И он один не решает такие вопросы. Если крестьяне бросают дома и все хозяйство, а бароны — свои замки, то это они делают не по приказу струсившего графа. Вы хорошо читали письмо?

— Я его только начал читать, — смущенно ответил Ларг. — Потом пришли Адель с Эммой…

— Прочитайте полностью, — сказал я. — Скоро к нам заявится население целого графства. Правда, на севере никогда не было многолюдно, а их еще сократили твари, но тысяч десять точно будет.

— Раза в два больше, — озабоченно сказал Ларг.

— Тем более! Наверняка они вывезут зерно и пригонят скот, поэтому с питанием больших проблем не будет, но вот куда их селить? И это только одна проблема. Вдоль южного побережья идет теплое течение, которое дополнительно греет юг. А твари тянутся к теплу. Поэтому часть из них из–за бескормицы уйдет из покинутого саями графства на земли соседей, а остальные двинутся на юг. Я предпринимаю меры, запасаясь очень сильным оружием, но пока мы к такому нашествию не готовы. А тут еще война и внутренние разборки. Если брать все по отдельности, то и тогда справиться будет трудно, а все вместе…

— Не знаю, сильно я тебя обрадую или нет, но мы не совсем лишились войска, — сказал Ларг. — Тебе говорили, что кое–кто остался, но вряд ли ты знаешь о тех, которые вернулись. Это в основном дружины ближних к нам баронов. Сейчас в лагере около полутора тысяч воинов. И эти разбегаться не собираются.

Дома меня ждал сюрприз: в гостиной сидела Селди, которая в компании с женой ела халву.

— Откуда дровишки? — спросил я, устраиваясь рядом с ними на стуле. — Вроде я ее последний раз не приносил.

— Какие дровишки, милорд? — не поняла Эмма.

— Это он так обзывает халву, — догадалась Адель. — Я вспомнила, что вы ее покупали для Герата, и попросила его поделиться. Сказала, что для Эммы, поэтому он расщедрился. Это ты у меня жадина!

— Эмму я тоже завалю халвой, — пообещал я. — Она прожила двести лет, поэтому ей уже не страшно умирать, к тому же ее смерть станет большим облегчением для многих мужчин. А вот твоя безвременная кончина…

— Это он так шутит, — прокомментировала жена мои слова смеющейся Эмме. — Ладно, пока обойдусь без халвы. А вот костюм со штанами из тебя выбью! Отдал свою одежду Ларе? Она сегодня ее надела, так все были в восторге. Я тоже хотела себе заказать такую и связалась с мастером Бреем, а его уже завалили заказами!

— Это я с радостью, — сказал я. — Одежду, конечно, лучше шить по фигуре, но для таких худеньких и стройных, как ты с Ларой, можно купить и готовую. Вы в любом наряде смотритесь потрясающе.

— Я не совсем поняла, — недоумевающе сказала Эмма. — Вы, принц, отдали свою одежду сестре, и она в ней разгуливает?

— Он маскировался под женщину, — заложила меня Адель. — Это было еще до нашего знакомства. Нужно было идти в другой мир, а там мужчины не носят длинных волос. Хотя в эту… Америку ходили в мужском виде и волосы не прятали.

— Америку моими волосами не удивишь, — пояснил я. — Длинноватые, конечно, но там народ давно рехнулся на почве личных свобод, а в России этот процесс только начался.

— Ты можешь выражаться понятней? — спросила Адель. — Вставляешь в наш язык свои слова, а мне все равно непонятно. А Эмма русского не знает.

— Это мы исправим, — сказал я. — Я могу к вам обращаться по имени, баронесса?

— Конечно, милорд, — улыбнулась Эмма. — Это к своему баронскому титулу мне еще нужно привыкать, а обращение по имени для меня привычно. Меня так называли все двести лет, о которых вы мне только что напомнили.

— Ну простите! — сказал я. — Напомнить женщине о ее возрасте — это чуть ли не оскорбление, но меня извиняет то, что сегодня был сумасшедший день, и я немного устал. Вы, Эмма, тоже можете звать меня Киреном, по крайней мере, когда мы наедине или в кругу друзей. Надеюсь со временем затащить в этот круг и вас.

— Раз вы устали, не буду мешать вашему отдыху, — сказала она, изобразив попытку встать из–за стола.

У этой женщины был огромный жизненный опыт, и она прекрасно поняла, что я еще не закончил разговора и не дам ей уйти.

— Сидите, Эмма, — остановил я ее. — Я, конечно, устал, но для отдыха еще будет время. А пока я бы хотел с вами поговорить. Жена вам рассказывала о письме брата?

— В общих чертах, — ответила она. — Я такого ожидала, но не сейчас, а через год–два.

— Я тоже рассчитывал, что они продержатся дольше, — кивнул я. — Теперь нужно срочно менять все планы и что–то придумывать, потому что привычными способами мы не сможем ни обустроить беженцев, ни остановить тварей. Я разрываюсь на части и все равно не успеваю, несмотря на то что уже немало помощников. На вас я очень рассчитываю, причем не только как на сильного мага.

— А чем я еще могу помочь? — спросила она. — Я понимаю, что на вас навалились беженцы с тварями, а тут еще и война…

— Вы не все знаете, — сказал я женщинам. — Война у нас не только с Дарминами. Я сейчас пришел от Ларга, который рассказал мне много интересного. Оказывается, попытка меня отравить не связана с Гордоем, на которого я грешил.

Я довольно подробно рассказал им о своем разговоре с отцом.

— Получается, что у вас еще персональная война с братством, — сказала Эмма. — Если вы выполните все, что наметили, вас будет трудно убить. Только одной обороной войну не выиграть.

— Это я и сам знаю, но по многим причинам не могу сейчас нападать первым. Для меня главное — выиграть время.

— Они не оставят вас в покое, Кирен, — покачала головой Эмма.

— В этом виноват не я, а ваша религия! — разозлился я. — Ее суть в сохранении тех порядков, которые были тысячу лет назад, и ничего другого я в ней не нашел. А эти порядки сейчас не сохранятся и со мной, и без меня! Чтобы уцелеть самому и спасти других, я буду вынужден все больше менять жизнь, постоянно вступая в противоречие с тем, чему они учат.