Чтение онлайн

Уилл уже открыл рот, чтобы возразить, а Саймон приготовился задать очередной вопрос, но Ангус жестом велел обоим замолчать.

– Оставьте его в покое, – сказал он твердо. – Просто оставьте его в покое.

Кейли сидела у иллюминатора, рядом с Джулианом, уставившись невидящим взглядом на темный экран телевизора под потолком. Франсин заняла место у прохода и молча листала журнал. Самолет держал курс на Лос-Анджелес.

Прошло уже три недели, как Кейли вернулась из девятнадцатого века. Пока она восстанавливала силы, Франсин почти не отходила от нее, а Джулиан разрывался между Невадой и Калифорнией, навещая Кейли так часто, как только позволял график его работы.

Кейли предприняла несколько яростных попыток вернуться к Дерби, но все напрасно. Зеркало не принимало ее и не возвращало ей любимого.

Последнюю ночи в Редемпшне они провели с Франсин и Джулианом за изучением содержимого сундука. Кейли испытала глубокое потрясение от того, что они там обнаружили – в сундуке ничего не было, кроме нескольких прядей волос, коллекции когда-то разноцветных рекламных карточек и каких-то журналов, которые собирала старая дева Этта Ли Каванаг. В ее дневниках не было абсолютно никаких упоминаний ни о Дерби, ни о Кейли. Они рассказывали лишь о длинной, пустой, совершенно безрадостной жизни их автора. Этта Ли умерла состоятельной женщиной, дожив до глубокой старости, но не внесла свою лепту в продолжение рода Кавангов, а вот ее младший брат Тимоти и четверо сыновей Уилла не оставили фамилию без наследников.

Фотокопии, сделанные Франсин, расказывали другую историю, но они не имели значения теперь, когда судьбы Дерби и Кейли были изменены.

– Кейли, поешь чего-нибудь, – настаивал Джулиан. – Если не для себя, то хотя бы ради ребенка.

Кейли отсутствующим взглядом смотрела на стоявшую перед ней пищу. Подавив отвращение, она взяла миниатюрную пластмассовую вилку, проявляя не больше эмоций, чем робот.

– Почему ты так любезен со мной? – неожиданно спросила она.

– Потому что я твой друг, – ответил Джулиан.

Они с Франсин действительно были ей настоящими друзьями.

Кейли стояла в маленькой прихожей своей долго пустовавшей квартиры в Лос-Анджелесе. Ее снова терзало чувство, только более сильное, чем всегда, что она была не цельной личностью, а всего лишь чьим-то бесплотным отражением. Ей хотелось броситься прочь отсюда, просто бежать и бежать, пока не развеются подобно туману последние штрихи ее образа, но она должна была думать о ребенке. Она была нужна ему.

– Может, было бы лучше, если бы ты осталась у меня, – предложил Джулиан, переступая за ней через порог. – В конце концов, Франсин была бы твоей дуэньей.

Франсин, очень сблизившаяся с Джулианом, остановилась в его квартире. Кейли оглянулась, посмотрела на него и покачала головой. Джулиан был к ней очень внимателен, и она чувствовала себя в долгу перед ним. Если бы не он, Дерби истек бы кровью и умер, да и для нее самой Джулиан и Франсин сделали много хорошего.

– Мое место здесь, – ответила Кейли. – Здесь и нигде больше.

Но они оба знали, что это не так ее место в девятнадцатом веке, с Дерби.

Джулиан занес в спальню чемоданы и прошел в маленькую кухню. Кейли набирала воду в чайник, чтобы заварить чай и приготовить суперкрепкий кофе, который, как она знала, Джулиан предпочитал всем остальным напиткам, когда ему не предстояла работа. Еще до последней поездки Кейли в Редемпшн, они часто шутили по поводу его кофеиновой зависимости.

– Садись, – Кейли кивнула в сторону маленького английского столика, стоявшего у окна.

Джулиан устало опустился на стул.

– Почему ты уверена, что беременна? – спросил он, глядя на нее.

Кейли посмотрела на магнитный календарик, висевший на дверце холодильника. Три месяца прошло с тех пор, как она впервые покинула двадцатый век, а в девятнадцатом прошло почти пять. Между этими мирами не было временного соответствия.

– Я могу задрать рубашку и показать, – предприняла она слабую попытку пошутить.

Поставив чайник на плиту, Кейли включила газ и тоже села за стол. Они купили этот стол вместе в один из субботних вечеров, на аукционе, когда еще планировали пожениться. Казалсь, это было так давно.

– У вас с Франсин, похоже, все серьезно, или я ошибаюсь? – полюбопытствовала Кейли. – Это, конечно, не мое дело, но у меня своего рода собственнический интерес, ведь я вам как крестная мать.

Джулиан выглядел немного смущенным. Он давно не брился, а его одежда, всегда такая безупречная, была помята.

– Да, у нас серьезные отношения, – вздохнул он. – Только не спрашивай меня, что между нами будет дальше. У Франсин ранчо в Неваде, работа в Чикаго и сын в Вермонте. Если ее устраивает такая жизнь, то она, наверное, сможет примириться и с тем фактом, что мое место здесь.

Кейли улыбнулась. У нее за спиной зашумел чайник.

– Джулиан, не упускай свой шанс устроить жизнь с Франсин, не позволь практицизму разрушить твое счастье. Франсин нужна тебе больше, чем медицина.

Джулиан усмехнулся и вскинул бровь.

– Ты совсем не ревнуешь, как я погляжу?

– Совсем, – ответила Кейли, сжимая его руку. – Я хочу, чтобы ты был счастлив, Джулиан. И чтобы Франсин была, счастлива. Вы оба заслуживаете этого.

– Но если тебе не удастся вернуться, ты будешь одинока...

Чайник засвистел, и Кейли встала. Она налила Джулиану кофе и залила кипятком пакетики чая в своем любимом фарфоровом заварочном чайнике.

– Я не буду одинока. – Кейли повернулась к столу. – У меня будет ребенок.

– Кейли...

Она поставила на стол заварочный чайник и чашки с блюдцами.

– Я собираюсь вернуться, Джулиан, – уверенно произнесла она, глядя ему прямо в глаза. – Я не знаю, как я это сделаю и когда, но я не смогу жить здесь, в этом времени и в этом месте. Я просто не смогу.