Моя любимая девочка
Шрифт:
– А что, она, по-вашему, нормальная девчонка, что ли? – взвился Валера. – Спуталась с каким-то лохом, жила с ним там, развлекалась, квартиру вон себе оформила, пока я срок мотал! Пускай башляет теперь, короче…
Скамейкин выдал эту фразу, а потом вдруг понял, что Наташи-то теперь нет и башлять уже, увы, некому. И снова опустил голову.
– А бабки кто-то спер. Крыса позорная. Спер… Мои бабки-то, – неожиданно заключил он. – Поэтому-то я вас и решил попасти чуть-чуть. Думал, вы тут в деле. Или выведете на того, кого надо. А Кирилл – мой, – вдруг сжал он кулаки. – Мой пацан. Я специально в детский садик ходил. Видел его.
Лицо Скамейкина немного потеплело.
– Короче, мой, и все. На меня похож, – убежденно заключил он. – По глазам похож. А бабки я найду.
– Нет, Валера. Вряд ли ты их найдешь, потому что у тебя нет четкого ответа на вопрос, что ты делал с девяти до десяти часов утра в тот день, когда убили Наташу, – сказала я.
– Да я же говорю вам, что стрелка была забита! Стрелка у меня с Наташкой. В центре, возле цирка. И я ее ждал там… А потом, когда она не пришла, решил, что она мозги мне пудрит. Вечером позвонил – никто трубу не берет, матери позвонил, а там и сказали, что ее это… того…
– У цирка никаких знакомых, конечно, не было, кто мог бы подтвердить твои слова, – продолжила я.
– Нет, какие знакомые! У меня стрелка была!
– Ну вот, теоретически получается, что мог ты убить Белокопытову.
– Да не нужно мне это! – чуть не разорвал на себе рубаху Валера. – Бабки потому что она бы мне давала, я что, дурак, что ли, бабок лишаться, ее убивать? А так потихоньку и давала бы… Я бы крутанулся как-нибудь. А то ни прописки, ни работы…
– Ну, хорошо, – согласилась я. – Но в милиции все равно никто тебе не поверит. Скажи мне лучше, кто знал о ваших делах с Наташей?
– Каких делах?
– Денежных. О той встрече у цирка, например.
– Никто не знал, – недоуменно ответил Скамейкин. – Я вот и думаю, кому она могла проболтаться?
– Может быть, мужу? Или сестре? Отцу?
Валера Скамейкин беспомощно пожал плечами. Он не знал ответа на этот вопрос.
– Ты когда с ней разговаривал, кто-нибудь был рядом? – спросила я.
– Не-а, – подумав, ответил Скамейкин.
– А то, может быть, кто-то был?
– Я от дружбана звонил, когда тот по делам отскочил.
– Может быть, записывался разговор? Аппарат какой у друга?
– Обычный, – не понял Скамейкин.
– С автоответчиком или нет? – уточнила я.
– Нет, обычный…
Я задумалась. Если Скамейкин говорит правду, то получается, что с этой стороны все чисто – убивать Белокопытову ему невыгодно, а об их тайных шантажных делах никто не знал. Да и не стала бы наверняка Белокопытова болтать об этом. Все же, когда речь идет о том, кто отец ребенка, женщины обычно очень осторожны и хранят тайну, несмотря на свойственную слабому полу болтливость и эмоциональность.
Значит, деньги были украдены убийцей случайно. То есть убийца о деньгах не знал и с делом Валеры Скамейкина убийство не связано. Но это в том случае, если Скамейкин говорит правду.
– Тебя кто на меня вывел? – спросила я.
– Настька сказала, – ответил Валера. – Я тогда позвонил, мне сказали, что Наташку убили, я поехал к ним домой. А тут Настька из вашей машины выходит. Ну, я в подъезде ее догнал, спросил, мол, как и что, а она и сказала, что дело вы расследуете.
Я сначала было посетовала на Настю, что она не сообщила мне о своей встрече с Валерой Скамейкиным, но потом вспомнила, что виновата в этом сама – своей визитки я не оставила, лишь сказала, что в случае необходимости свяжусь с ней сама.
– А адрес мой как узнал?
– В кафе зашел, – буркнул Скамейкин, – туда, где вы утром обедали. Официантка и проболталась, что вы в этом дворе живете. Я подождал…
«Вот негодяйка! – подумала я. – Впрочем, чего ожидать от сопливой дурочки. Ладно, просто больше я в это кафе ни ногой. Эх, потеряли такого клиента!»
– Понятно, – сказала я, чувствуя, что наш разговор идет к финалу: Валера, видимо, сказал все или почти все, и что-то еще я вряд ли от него узнаю.
А сдавать Скамейкина в милицию формально было не за что – не за организацию же слежки за мной, в конце концов. Отсутствие у него алиби основанием вряд ли являлось. Да и я уже для себя решила, что Скамейкин не убивал свою бывшую подругу. Поэтому я ограничилась тем, что припугнула парня:
– Смотри, Валера, у тебя уже есть одна судимость, и поэтому влезать в это дело тебе не резон. Отправляйся-ка лучше домой, обдумай свою дальнейшую жизнь и иди устраиваться на работу. Прочитай газету объявлений, там масса предложений, не требующих прописки. Вот и все… А поисками убийцы буду заниматься я.
Глава пятая
Звонок Мельникова раздался через два дня после памятных разговоров с Валерой Скамейкиным и Ксенией Лисьевой.
– Таня, – голос подполковника звучал радостно. – Есть приятные новости. Наш товарищ проявил себя!
– Ты имеешь в виду Коробейникова? – встрепенулась я. Я только недавно проснулась и до звонка Мельникова лениво слонялась по квартире.
– Да, только что позвонила Лисьева. Коробейников приказал ей «проверить» магазин «Волна», через час она выезжает. Обэповцы все начеку, все под контролем. Так что нам с тобой остается только ждать результатов.
– Можно я приеду к тебе? – тут же спросила я.
– Я знаю, что отказ тебя все равно не устроит, так что приезжай, – разрешил подполковник и повесил трубку.
Через полчаса я уже входила к нему в кабинет.
– Она записала свой разговор с шефом? – с порога спросила я.
– Да, все прошло удачно. Скоро она должна ехать в «Волну», ребята звякнут мне после завершения операции, и нам придется переместиться в ОБЭП. Если ты, конечно, не против.
Я не только была не против, а была даже двумя руками за. Я едва дождалась звонка от обэповцев, изведя в кабинете подполковника весь запас кофе. Когда Мельников молча кивнул мне, я тут же поднялась с места и поспешила за ним. Мы сели в служебную машину Мельникова и направились в ОБЭП.