Шрифт:
Глава 1. Вечная работа
В мире полном людей нечисти живется несладко, а нечисти, не знающей, что она нечисть, еще сложнее. Фортуна бездумно топала вдоль проспекта. От асфальта поднимался жар. Люди куда-то бежали. За месяц жизни с бабулей, забравшей ее у родителей, девушка успела мало-мальски привыкнуть к городу. В отличие от глухой деревни у Ладожского озера Петербург полон движения и опасности.
Фортуна дернулась от, летящего навстречу, самокатчика. Стоя меж колонн, ведущих во двор-колодец, девушка пыталась отдышаться. Ни день, а сплошной стресс. Сбежала от бабули, заблудилась, еще и есть хотелось. Денег нет. Искать дорогу до родителей не вариант, отец наверняка злится из-за сговора с бабулей и не простит дочь за побег. Так Фортуна думала, пока слушала урчание собственного желудка.
Будь она дома, то пошла бы в лес за едой или попросила бы мать отправиться на рыбалку. К сожалению, на данный момент подручного варианта подростку обратиться за помощью к родителям – нет. К бабуле Фортуна добровольно не вернется. Та насильно тащила ее в самолет. Надо же было додуматься, заставить Туну зайти в штуковину, взмывающую в небо.
План бабули девушка раскусила не сразу, до аэропорта добралась спокойно, а когда шла на посадку, увидела взлетающий самолет и в ужасе дала деру от осознания, что ее заводят в подобную штуковину. Туна бежала, пока не оказалась на улице. Голос бабули ее преследовал и призывал вернуться. Фортуна запрыгнула в первый попавшийся автомобиль и заорала на таксиста. Тот послушно довез ее до центра. И вот Фортуна стояла у обоссаной колоны и морщилась.
Запах отвратительный. Девушка попятилась. До внезапного переезда в город Фортуна не знала, что люди иногда добровольно живут на улицах и тут же гадят. Она не понимала зачем. Ведь всегда можно построить дом.
И все же Фортуну что-то смущало. Она повела носом по запаху. Или это собака? Аромат слишком резкий, и нагонял на девушку чувство тревоги. Она вздрогнула. В обычной ситуации Фортуна бы сбежала. Мало ли медведь или волк из-за угла выскочит. Но закрытый двор хорошо просматривался и спрятаться хищнику негде.
Любопытство победило. Фортуна сделала пару шагов к источнику запаха. Об опасности лучше знать наверняка. Да и торопиться некуда. Планов на жизнь никаких. Оказалось колона все же не первоисточник вони. Фортуна хмурилась, продвигаясь вдоль кирпичной сырой стены. Было что-то еще. Но…Приятное.
– Лилия, – прошептала вдохновлено девушка.
Однажды ей доводилось слышать этот аромат. В тот день они гуляли с отцом по лесу и нашли прекрасный цветок. Отец сказал, что это большая редкость и срывать находку нельзя, даже чтобы показать матери и младшему брату.
Теперь Фортуна не повернет назад, пока не доберется до цветка. Тем более, интересно, где лилия прячется. Двор абсолютно пустой. Девушка уперлась в стену руками. Запах словно шел сквозь кирпичи. В желании понять, как стена может пахнуть редким цветком, Фортуна оперлась на кирпич и приблизила нос к цементному шву.
Неожиданно баланс потерялся. Девушка падала вперед. Приземлилась на локти. От боли ойкнула. В окутанном мраком, помещении всюду горели свечи. В центре стоял массивный письменный стол, заваленный хламом. Напротив два красных кресла. От поднявшейся в воздух пыли Фортуна чихнула.
Она поднялась и отряхнула подбитые колени. Будь она в штанах, а не в уродливом платье с рюшами, которое бабуля заставила надеть, то ссадины были бы меньше. Фортуна нащупала подвеску на шее. Цепочка целая. Отлично. Отец говорил, что снимать украшение нельзя. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Иначе смерть.
Раз все благополучно разрешилось, то Фортуна намеревалась вернуться на улицу. Девушка решила, что запах лилии от стресса чудится. Не может столь прекрасный цветок расти на помойке. Бабуля говорила, что места со скоплением мусора так называют. А вокруг точно много хлама. В дальнем углу помещения показалось движение.
Стоящий вертикально, гроб отворился. Высокая бледная блондинка со, скрещенными на груди, руками зевнула и разомкнула веки. Когда Фортуна только прибыла в город, жители казались ужасно странными. Но она привыкла, поэтому и этой даме не удивилась.
Женщина не шла, а парила. Из-за длинной юбки не ясно, касаются ли ноги пола. Блондинка устало плюхнулась на стул и указала на одно из красных кресел.
– Присаживайся уже, – устало произнесла женщина и подперла острый подбородок ладонью.
Светлая голова то и дело клонилась к столу. Золотистые кудри пружинили.
– Вы хотите поболтать со мной? – удивилась Фортуна.
Женщина зевнула:
– Так вы по делу или на собеседование?
– Я… – Впервые в городе кто-то помимо бабули решил поговорить с девушкой. Она собиралась воспользоваться шансом и сесть, но ей помешал голос за спиной.
– Я на собеседование.
Фортуна обернулась на говорившего. Парень на вид не сильно старше. Лет восемнадцать. Весь в черном. И с такими же темными волосами, как у Фортуны. Но самым забавным являлась серебряная прядь у лица с левой стороны. У девушки тоже серебряные пряди с левой стороны. Только три, а не одна.
Блондинка щурилась на двоих:
– Родственники что ли?
– Нет, нет, мои родственники далеко, – пробормотала Фортуна. – Я на это надеюсь.
Отец убьет ее, если узнает, что та сбежала не только из дома, но и от бабули.
– Мои тоже, – сказал уверенно направляющийся к креслу. Парень плюхнулся на сиденье и протянул блондинке помятый листок со словами: – Еще актуально?
Женщина брезгливо приблизила миниатюрное личико к бумажке. Черные глаза пробежались по тексту.
– Изюм! – Блондинка треснула по столу.
Фортуна испуганно подпрыгнула. В бледной незнакомке скрывалась силища. Восхищало. Из темноты появился низкий рыжий старик, ростом Фортуне по пояс.
– Что, моя госпожа? – Пришедший осмотрелся. – У нас что клиенты? – Коротышка усадил Фортуну на кресло. – Чай? Кофе? Отвар? Настойка?
На последнем дедуля подмигнул.
– Никакого чая, – прогремела блондинка. И тихо добавила: – Не трать наши запасы на сотрудников.
Девушка потеряла интерес к низкому квадратному старику и золотоволосой женщине, спрашивающий у прислужника, какого ляда объявления о поиске сотрудника по помойкам раскидали. Фортуна пялилась на парня, недобро на нее посматривающего. От него веяло опасностью. В комнате повисло неловкое молчание. Все переглянулись.