Чтение онлайн

После этой ночи подобное снилось нам ещё раза два или три, а после эти дурацкие сны пропали также неожиданно, как и появились. В качестве причины мы с сестрой остановились на той, согласно которой катализатором послужила моя болезнь, сделавшая наш рассудок уязвимым и впечатлительным, а всё остальное доделала фантазия. Так себе объяснение, конечно, но нам было проще поверить в это, чем во что-то сверхъестественное.

Настоящее время.

Я это к чему вспомнила-то…

Пугающие до чёртиков сны вернулись.

А мы с сестрой и близко не были больны.

Больше всего меня в этой ситуации напрягало то, что все действия «меня-не меня» во снах происходили ночью — я и так не питаю симпатии к темноте, а когда она ещё и оживает в твоём подсознании, в пору было запасаться «Валерьянкой».

В этот раз я одета по погоде: тёплая куртка, утеплённые джинсы и зимние ботинки; с неба лёгкими хл'oпушками падали снежинки, город всё ещё по-новогоднему украшен, хотя атмосферы праздника уже не ощущается. Внутри уже нет той пугающей дыры, которая разрывала мою грудь болью четыре года назад, но приятного всё равно было мало; как ни выравнивай скомканную салфетку, складки всё же остаются. Причина такого внутреннего состояния по-прежнему оставалась для меня не ясна, но это определённо должно было быть что-то серьёзное, потому что теперь к боли присоединился ещё и лёгкий оттенок печали.

Мне, пересмотревшей «Сверхъестественного», со стороны это напоминало одержимость: мою душу выдрали из собственного тела и запихнули в тело моей несуществующей копии и заставили прочувствовать настолько реалистичные эмоции, как будто это и не сон вовсе.

В кармане вибрирует телефон, и я тянусь за ним, чтобы ответить на звонок; на дисплее отображаются чьи-то инициалы, но у меня словно шоры перед глазами — совершенно не могу разобрать имя звонившего. Едва палец тянет зелёную трубочку, как я вновь просыпаюсь в холодном поту на взмокших простынях — а ведь я уже успела забыть, каково это.

Самое удивительное — мы с Яной никогда не видим эти сны одновременно; если сегодня таким кошмаром мучаюсь я, то сестра спокойно спит в своей комнате, и наоборот. Так что, скорее всего, наша теория насчёт того, что мы просто видим друг друга, не так уж и безосновательна.

Стоит ли говорить, что после такого я в эту ночь больше не заснула?

Думаю, нет.

На учёбу собиралась вяло и безынициативно; если б не близняшка — вообще осталась бы дома досыпать, но Яна буквально вытолкала меня из квартиры и потащила вниз.

Во дворе, несмотря на раннее утро, группа школьников атаковала друг друга снежками, и на секунду я вспомнила собственное детство, которое прошло в деревне у папиной мамы, которая ушла от нас в мир иной шесть лет назад. Помню, что мы с сестрой стёрли парочку портфелей, используя их вместо ледянки, когда катались с горки — ох и досталось же нам тогда от родителей!

Мы с сестрой рассаживаемся каждая в свой автомобиль — они у нас были абсолютно идентичны, отличались только по цвету — у меня был шоколадно-коричневый, а у Яны — голубой. Иногда мы менялись машинами, и сестра говорила, что так я становлюсь полноценным колокольчиком.

Даже несмотря на то, что я ответственный водитель, мне очень хочется заснуть за рулём, и я пытаюсь всеми возможными способами не дать себе этого сделать: щипаю себя, хлопаю по щекам и включаю свою любимую песню «NiT GriT — Prituri Se Planinata by Stellamara (NiT GriT Remix)» так громко, что вибрируют стёкла.

Но сон с меня слетает, как только я паркуюсь на университетской стоянке и вижу Егора Корсакова в окружении друзей. Я разузнала о нём у своей одногруппницы Марины Серебряковой; как оказалось, о Корсакове знает весь университет — он и четверо его друзей были настолько популярны, что находились на одном уровне с «One Direction» — по местным меркам, разумеется.

Сейчас он стоял в окружении парней, двое из которых обнимали девушек, и так улыбался, что у меня начинало щемить сердце — не бывает настолько красивых идеально сложенных парней. А ещё мне не верилось, что из всех девушек универа он выбрал именно меня — я, может, и не дурнушка, однако вокруг было полно девчонок гораздо красивее меня. Но внутри меня жила маленькая Золушка, которая верила, что даже на таких, как я, принцы тоже обращают внимание.

Из динамиков донеслась песня Адлер Коцба & Timran — «Капучино», и я невольно вспомнила тёплые карие глаза Егора, которые приковывали меня к полу всякий раз, как я попадала в их капкан.

Егор меня не заметил. Пользуясь этим, я вышмыгнула из своей машины и торопливым шагом направилась ко входу. Корсаков был совершенно не похож на Влада, несмотря на то, что тоже в каком-то смысле преследовал меня. Он не уговаривал меня начать с ним встречаться, и вместе с тем его глаза обещали так много, что я каждый раз на мгновение теряла собственную личность. А когда он случайно дотрагивался до меня, по коже ползли огненные всполохи, будто по венам вместо крови текло чистое электричество мощностью в пару тысяч киловатт. Рядом с Егором дыхание учащалось, а сердце неслось бешеным галопом, словно соревнуясь с лёгкими по количеству сокращений.

А тот поцелуй на лестнице… Странно, что моё сердце в тот момент не разорвало грудную клетку и не выскочило прямо на ступеньки танцевать сальсу — таких эмоций я ещё не получала; и, хотя целовалась я не впервые, это был первый подобный поцелуй в моей жизни — искромётный и абсолютно нереальный. И с каждым днём я думала о нём всё больше.

Правда, кое-что меня всё же смущало: иногда у Егора был такой взгляд, будто он вот-вот потеряет тормоза и начнёт сносить головы — в прямом смысле этого слова. Каждый раз, когда я натыкалась на парня в таком состоянии, в горле пересыхало, и хотелось бежать без оглядки.

Не хотела бы я перейти ему дорогу.

Неосознанно прикладываю пальцы к губам, в очередной раз вспоминая наш поцелуй.

Я хотела бы стать для него кем-то другим.

А ещё мне очень хотелось повторения.

От подобной мысли щёки загорели огнём, словно я только что призналась в своём желании во всеуслышание. Осмотревшись по сторонам, я двинулась было в сторону своего факультета, когда за спиной раздался знакомый голос.

— Бежишь от кого-то? — вкрадчиво и спокойно спросил Егор, и я поворачиваю голову на звук его голоса.