Чтение онлайн

Возможно, Ненашев просек ситуацию - а пример Васильева и Липицкого способствовал такому прозрению - и решил сыграть на опережение и подставить самого Хмеля.

Но и здесь у Хмеля имелись сомнения. Чересчур жесткие и решительные действия были предприняты в поезде, слишком хорошо была продумана операция.

Ненашев, скорее всего, обратился бы в тот же РУОП, помог бы ментам раскрутить финансовые махинации Хмеля.

"Неужели какие-нибудь абреки, случайно пронюхавшие что-то?" - подумал Хмель.

Однако в случайности Хмель не верил. Не верил он также и в благородных разбойников-одиночек. Эффективно может работать только система.

"Придется поломать голову", - подумал Хмель. Времени оставалось очень мало, практически он находился в цейтноте.

– Но я все равно найду эту падлу!
– вслух сказал Хмель.
– Я буду не я, если этого не случится!

Глава 24

Ольга сидела в машине с подполковником Мостовым. И, как они условились с Игорем заранее, знакомила Мостового с последними штрихами готовящейся операции по отмывке денег.

Подполковник слушал очень внимательно. Когда Ольга закончила, он еще долго молчал.

– Значит, брать их надо в тот момент, когда крупная сумма поступит в кассу издательства "Лавиния" и будет переведена в банк. Я прикидываю, что это произойдет в четверг или пятницу. Нам осталось ждать недолго. Вот так, Олечка, - он ободряюще улыбнулся ей, - еще несколько дней, и твоим страхам конец. Так что держись. Спасибо тебе.

За время общения с Мостовым у Ольги возникло некое чувство симпатии к нему, и ей не хотелось лукавить и притворяться перед ним, будто она чего-то боится. Но Ольга понимала, что без этого не обойтись. Поэтому она с деланным вздохом сказала, что ждет не дождется, когда все закончится, так как жутко боится последствий.

– Не волнуйся, последствий не будет, - заверил ее Мостовой.
– К тому же у Хмеля, судя по поступившей сегодня информации, в ближайшее время возникнет куча проблем. Возможно, ему кто-то серьезно подпортил игру. Но это уже не наше дело.

Подполковник и Ольга попрощались. Она вышла из его машины и отправилась домой на такси.

Все последующие дни в издательстве царила весьма напряженная атмосфера. Ненашев безвылазно сидел в кабинете, курил, пил кофе и никого не принимал. Исключение он делал лишь для Вадимова, с которым они дико скандалили.

Но напряжение охватило не только издательство. Хмель в своей загородной резиденции также не находил себе места. Он названивал в Москву и пытался договориться с обозлившимся на него чиновником. Однако все разговоры кончались одним и тем же - Борис Сергеевич сурово напоминал, что срок на улаживание проблем истекает. О примирении речи вообще не шло.

...В среду Хмель не выдержал. Против всех правил он лично отправился в издательство "Лавиния", так как другого выхода не видел. За последние дни он окончательно решил для себя, что все неприятности, обрушившиеся на него, исходят именно из стен конторы Ненашева. Кроме того, он пришел к выводу, что если сегодня не выяснить, кто именно в этой организации мог работать против него, завтрашнюю финансовую операцию можно было и не начинать, она как пить дать будет провалена.

Он появился в издательстве в сопровождении двух дюжих телохранителей. Поначалу на его пути встал охранник издательства, но молодцы Хмеля быстро его урезонили. Хмель прошелся по длинному коридору, и уже перед самым кабинетом Ненашева перед ним выросла худенькая девушка в мини-юбке.

– Извините, директор не принимает, - сообщила она.

Хмель хмуро взглянул на молоденькую и симпатичную секретаршу. За последнее время он сильно сдал: лицо покраснело и обрюзгло от постоянных возлияний, резче проступили морщины.

Он угрюмо сказал:

– Не волнуйтесь, меня примет.

И, открыв дверь, вошел в директорский кабинет.

Ненашев сидел в кресле, закинув ноги на стол, и курил. Увидев Хмеля и вошедшую вслед за ним с объяснениями Ольгу, он прикрикнул на нее:

– Выйди отсюда!
– Он поднялся и спросил у Хмеля:

– В чем дело?

– Пришел узнать, что да как, - ответил Хмель, усаживаясь в кресло.

– Все нормально, - живо ответил Ненашев.
– Сегодня закончили печатать последнюю партию тиража. Завтра уже можно вносить деньги.

– Деньги отвезти мы всегда успеем. Я уже отвез пол-арбуза в Москву. Теперь придется еще столько же везти. И сдается мне, Витя, что ты в этом деле не последней фигурой был. А может, кто и из твоих людишек.

– Ты что, смеешься?
– вытаращил глаза Ненашев.

– Какой уж тут смех... Говори быстро, кто из твоих людей знал, когда приезжает гость из Москвы и когда он уезжает? И кто знал о деньгах, которые ему передаются?

– О деньгах знали только я и Вадимов. Билеты покупала секретарша. Но она не знала, для кого.

Лицо секретарши вдруг показалось Хмелю знакомым.

– Откуда взялась эта баба?

– Корректором у нас работала. Потом повысил до секретарши, - соврал Ненашев.
– Старая дура мне надоела.

Хмель напрягся, вспоминая, где он раньше видел эту девушку. И вспомнил. Он вынул из кармана пиджака фотографию, которую когда-то дал ему Француз. Сомнений быть не могло! Это она!

"Теперь все ясно", - подумал Хмель.

– Вот что. Сиди здесь и жди моего звонка, - велел он Ненашеву.
– У меня возникла кое-какая идея. Я тебе позвоню через час-два.

Хмель встал и быстро вышел из кабинета. В приемной он даже не поглядел на секретаршу; в машине сразу же взял сотовый телефон.

– Здорово, Отар!
– поприветствовал он племянника Гиви, когда на том конце провода ответили.
– Есть срочный разговор. Я сейчас подъеду.

Через полчаса он уже сидел в ресторане с Отаром и излагал ему суть дела.

– Этого не может быть!
– говорил Отар.

– Еще как может! Все совпадает. Я нюхом чувствую, что это она. Тот же почерк убийств, стреляет без промаха. По три пули в лоб всадить успевает.