Чтение онлайн

– Да, – сказала Ася Глумова. С тех пор, как ее муж подался в людены, она почти безвылазно сидела в многоквартирной башне – ожидала. – Да. Появлялся один раз.

«К тебе я стану прилетать, гостить я буду до денницы…» – припомнил Максим старые стихи. Демоны хреновы, вольные сыны эфира…

Предатели, подумал он и чуть не сказал это вслух.

– И что у них новенького? – спросил он.

– У них новенькое от старенького не отличишь, – сказала Ася. – У них и времена перепутались. У него только одно человеческое чувство и осталось – тоска. Музыку он слушал и молчал. Баха и Спенсера.

– Асенька, – сказал Максим. – Я понимаю, что вам все это очень больно, но все-таки попробуйте мне помочь. Попробуйте помочь всем нам…

– Постараюсь, – безжизненно сказала она.

– Это касается времен его прогрессорства. Когда Тойво вернулся с Гиганды, он ничего не рассказывал такого… Ну, может, проговорился случайно… Насчет Странников?

– Он только о Странниках и говорил, – ответила она и пожала худыми плечами. – Потом… Кажется, у него там женщина была. Я не знаю, просто чувствую. И, кажется, очень эта женщина его тревожила. О чем-то она догадалась, вот он оттуда и упорхнул. Но это всего лишь мои бабьи предположения, семьдесят семь дум… Главное, я вовремя ушел, – говорил он. – Вот уж не знаю, что там за красавица… Господи, да лучше пусть бы у него на каждой планете по десятку баб было, чем так…

– Простите, Ася, – сказал Каммерер. – Я вечно лезу к людям в неподходящую минуту…

– Нет, я всегда рада видеть вас, Максим. И Горбовского рада видеть. С ним поговоришь, и вроде как успокоишься… ненадолго…

– Спасибо, Ася, – сказал Каммерер. – Если что – я для вас всегда на месте.

– Если бы хоть что-то… – сказала Ася Глумова, выключая связь.

Ничего нового Максим не узнал. Женщина на Гиганде. Что может знать простая каргонская женщина о Странниках? Или женщина была непростая?

Горбовский, вспомнил он. Хода нет – ходи с бубей…

К удивлению Максима, старика не оказалось на обычном его месте, в «Доме Леонида», а обнаружился старик, с подачи его робота-секретаря, аж в городе Антонове, где ему делать было вроде бы нечего, да и врачи с большим неудовольствием воспринимали сообщения о том, что человек столь почтенного возраста продолжает пользоваться кабинами Нуль-Т.

Леонид Андреевич сидел на скамейке в парке, и был Леонид Андреевич облеплен детишками в возрасте лет до пяти, и рассказывал он детишкам что-то безумно интересное, не сравнить с максимовыми проблемами…

– Надумал, наконец-то, – сварливо сказал Горбовский. – Все, бесенята, свободны, продолжение следует…

Бесенята унылой стайкой помчались вдоль аллеи.

– Леонид Андреевич, – сказал Максим. – У нас снова не слава Богу…

– Я уже в курсе, – сказал Горбовский. – С большим удовольствием выслушаю вашу, Максим, концепцию. Просто-таки с агромадным наслаждением выслушаю, ибо знаю ее наперед, и заранее терзаю под ноги, как принц Адольф кумирных богов…

Обижаться на Горбовского не следовало по целому ряду соображений. Во-первых, бессмысленно, во-вторых… тоже бессмысленно.

– Леонид Андреевич, – сказал Максим, содрогаясь. – У вас что, своя личная разведка?

– В моем возрасте, Большой Мак, никакая разведка уже не требуется. Равно как и чтение мыслей на расстоянии. Слушаю концепцию.

Никакой особенной концепции у Каммерера не было, но и молчать не годилось.

– Я полагаю, – начал он, – что силы, условно именуемые Странниками, предлагают нам свернуть всю прогрессорскую деятельность. Рискну предположить, что взамен они прекратят всякую деятельность у нас. В противном случае они угрожают вывести из строя всю информационную сеть Земли и, возможно, Периферии. Даже не возможно, а наверняка.

Горбовский удовлетворенно кивал головой.

– КОМКОН-2 предлагает резко ограничить доступ к БВИ частным лицам, взять под контроль всю информацию по прогрессорству и понемногу готовить полную эвакуацию с Гиганды.

– Для чего же только с Гиганды? – поднял брови Горбовский. – Тем более, помнится, что милейший Корней Янович сообщал о больших успехах…

– Связи с Гигандой уже нет, и мы не знаем, что там происходит.

Может быть, Странники объявились там в открытую, может быть, Странники превратили планету в Черную Дыру. Все может быть.

– Знаете что, Максим, – сказал Горбовский. – Вы, конечно, непревзойденный разведчик, конспиратор и все такое. Но подчас не можете сопоставить два вопиющих факта, чтобы сделать более-менее грамотный вывод.

– А именно? – снова не обиделся Каммерер.

– Еще месяц назад промелькнуло скромное сообщение, что в лаборатории полимеров Джанет Круликовской под Кейптауном удалось синтезировать вещество, по свойствам своим неотличимое от нашего любимого янтарина.

– Н-ну… – неуверенно сказал Максим.

– Баранки гну, – ласково и с великим терпением парировал Горбовский. – А кто, по-вашему, изобрел янтарин?

– Разумеется, Странники.

– Умница. Если Странники изобрели янтарин, следовательно… Ну, Максим, напрягитесь! Когда я только что излагал всю эту историю детишкам, они сообразили куда быстрее.

– Вы хотите сказать…

– Вот именно! Только не мне бы это говорить, а кому-нибудь из КОМКОНа-2, после чего закрыть тему Странников раз и навсегда. Да, дорогой мой, и людены – мы, и Странники – мы, и, сильно опасаюсь, те ребята на Ковчеге – тоже мы, только непозволительно поумневшие. Вся история со Странниками уже описана в литературе, причем в детской.

Только там это называется «поиски Слонопотама». Бедные мы медвежата, бедные мы поросята – мы шли по собственным следам. То, что мы этих следов пока не оставили, ни о чем не говорит…

– Леонид Андреевич, – сказал Каммерер. – Ну нельзя же при нынешнем состоянии науки всерьез говорить о цикличности Времени…

– Нельзя, согласен – но придется, пока вы не сочините более удобоваримую гипотезу. Кстати, в течение тысячелетий люди верили, что время циклично – и ничего, и руки не опускали, пирамиды вон до сих пор стоят…