Чтение онлайн

Мне они были известны, вдобавок, Стрелок отметил, попадания в какие области давали наибольший эффект, и принялся палить по ним, рассчитывая, что все эти хреновины принадлежат если не одной партии, то хотя бы близким.

Третий выстрел оказался критическим. В тот же момент, когда я это понял, я прыгнул в сторону, пытаясь уйти с линии атаки, которую богомол уже никак не смог бы изменить. Стрелять я, разумеется, не перестал.

Богомол врезался в стену, противоположную той, к которой я отпрыгнул, пропахав в ней глубокую борозду. Ширины коридора мне не хватило, и несколько лезвий скользнули по моему бедру, разорвав в клочья легкую броню и оставив пару глубоких царапин на коже. Мой болевой порог куда выше, чем у обычного человека, но это я все равно почувствовал.

Железяка напоследок дернула приводами и застыла.

Я бросил взгляд на панель плазмомета. Если снизить мощность до минимальной, его хватит еще на десяток выстрелов. Надеюсь, что следующие противники, которые мне попадутся, будут попроще.

Достав из аптечки капсулу первой помощи (обезбол, смешанный с ускоряющим регенерацию веществом), я прижал ее к своей ноге и сделал глубокий вдох. Боль сразу же прошла.

Слегка прихрамывая и почти не истекая кровью, я дошел до поворота и увидел место случившейся бойни.

Я не преувеличиваю, нет.

Никаким другим словом это просто не назовешь.

Не знаю, была ли здесь группа Моники в полном составе или нет. Если считать по головам, то здесь было шесть человек, и далеко не все головы оказались прикреплены к телам. Саму Монику я обнаружил в углу, она лежала в неестественной позе, словно сломанная кукла, и не подавала никаких признаков жизни.

Впрочем, неожиданностью для меня это не стало.

Неожиданностью стал тот факт, что один человек все еще оставался жив.

У него отсутствовала правая нога ниже колена, левая рука превратилась в фарш, а грудь и живот, прикрытые броней, пересекало несколько глубоких порезов, но он все еще дышал, прерывисто и неглубоко.

Разумеется, никаких шансов у него не было. Единственная возможность сохранить жизнь — это поместить в медицинскую капсулу прямо сейчас, а до местной больницы я бы его точно живым не дотащил. Даже если бы имел возможность туда обратиться.

Несмотря на полученные раны, он был в сознании и удивился моему появлению еще больше, чем я тому, что он еще жив.

Я присел рядом и продемонстрировал ему две извлеченные из аптечки капсулы. «Первая помощь» и «безболезненный уход». Он скосил глаза влево, и я вложил капсулу с «безболезненным уходом» в одну из его ран.

Его затуманенный взор прояснился почти сразу.

— План Б, да? — прохрипел он. — Ты немного опоздал, парень.

Черта с два это был план Б. Это был даже не план В, в котором я должен был устроить отвлекающий маневр. Это вообще не было никаким планом, одна чертова импровизация. Если бы я знал, что собираюсь на войну, то оделся и вооружился бы совсем по-другому.

Но парню я всего этого говорить не стал. У него осталось не больше двух минут жизни, и я рассчитывал получить от него хоть какую-то информацию.

— Артефакт у вас?

— Нет.

— А где он?

— Понятия не… имею.

— Но он хотя бы у вас был?

— Очень… недолго.

— Кто его забрал?

— Они… не представились, — его губы искривила кривая ухмылка. Впрочем, может быть, это была предсмертная гримаса.

Значит, все это было зря. Консорциум облажался и своей глобальной цели не достиг, и с этим я уже ничего поделать не мог. Воевать в одиночку против спецназа корпораций, Содружества, империи и, вполне вероятно, еще нескольких свободных агентов, я не собирался. По сравнению с обычным человеком, мой инстинкт самосохранения снижен, но не до такой же степени.

Зато моя маленькая локальная цель была выполнена. Я не только исполнил все свои обязательства по «черному контракту», но и перевыполнил их.

Теперь мне надо вернуться на корабль и дождаться, пока планету снова откроют для полетов.

Пока парень умирал, я прошелся по комнате, собирая уцелевшее оружие. Его осталось не так уж много, но мне удалось разжиться штурмовой винтовкой, несколькими запасными магазинами к ней, и, о чудо, резервной батареей для плазмомета.

По меркам Консорциума снаряжение группы Моники было довольно дешевым. Непонятно даже, на что они рассчитывали. Конечно же, я сюда тоже не в тяжелой броне и с десантным карабином в руках заявился, но, в отличие от них, я все-таки собирался не на войну.

Неужели никто в Консорциуме не сумел донести до заказчика мысль, что с такими бюджетами войн не выигрывают?

Собрав оружие и убедившись, что последний солдат группы Моники расстался с этим бренным миром, я вернулся к перекрестку. Выходить на поверхность через руины было не самым удачным решением, поэтому я свернул в случайно выбранный тоннель (третий по часовой стрелке, если считать от лестницы) и двинул туда.

Проход был перекрыт дверью с механическим замком, и мне удалось взломать его, не оставив заметных следов. Оказавшись по ту сторону, я замкнул замок и осмотрелся.

Проход использовали в качестве дополнительных складских помещений, все пространство вдоль стен было заставлено разномастными ящиками и контейнерами. Любопытства ради я вскрыл один из них и обнаружил там медикаменты. Просроченные.

Какой-то стандартный набор от местных сезонных болячек.

Зачем я помню информацию о местных сезонных болячках в то время, как мне нужна карта подземных коммуникаций, которую я не озаботился изучить?

Вопросы, вопросы…

Я слишком расслабился на этом задании и не был готов к тому, что оно перейдет в настолько активную фазу. По большому счету, меня вообще не должно тут быть.

В другом ящике оказались армейские сухпайки, и я нашел это гораздо более выгодным капиталовложением. В отличие от лекарств, у них нет срока годности, так что их можно хранить под землей практически бесконечно.

Вкуса у них тоже нет, разумеется, но армейские пайки не ради вкуса покупают.

Я прикарманил парочку. Перспективы мои были туманны, я понятия не имел, сколько времени мне придется провести под землей, так что запас не помешает.

Набив карманы, я вызвал Генри по каналу экстренной связи.