Муравейник
Шрифт:
– Склонись перед Повелителем!
Сим вздрогнул. Он не ожидал услышать здесь, в логове главного смертоносца, голос человека, и на мгновение ему показалось, что сам паук заговорил с ним! Но потом, скосив глаза, он смог разглядеть женщину в свободной накидке с красивым, но холодным, властным лицом. Она повторила:
– Склонись, если не хочешь разделить участь своего друга!
Сим послушно рухнул на колени. Он не мог оторвать взгляда от распростертого на полу Редара. Парень все ждал, что молодой мастер пустыни пошевелится, но тот лежал неподвижно.
– Твое имя – Сим, правильно? — Да.
– Ко мне следует обращаться: «Управительница»!
– Да, Управительница.
– Слушай, Сим. Повелитель, – женщина грациозно склонилась перед большим черным пауком, потом снова повернулась к парню, – знает, что тебе и твоему другу удалось создать жидкий огонь. Один из дозорных Повелителя видел, как вы использовали его против муравьев.
Сим попытался было протестовать: дескать, это не он… он здесь совсем не при чем…
– Молчи, если хочешь жить. Ложью ты не поможешь себе – тебя и твоего друга вчера оставили в живых именно потому, что большую часть ваших помыслов занимал жидкий огонь. Остальных убили: Повелителю нет нужды в них.
Сим всхлипнул. Гиндаг, Ремра… Вот, значит, как. А он-то думал, что все они здесь. Теперь погиб и Редар, и он остался совсем один.
– Твой друг совершил ошибку. Он отказался делать жидкий огонь для Повелителя. И был наказан, смертельно наказан.
Сим сдерживался из последних сил. Еще миг, и он либо зарыдал бы в голос от переполнявшего его страха и боли, либо просто рухнул бы без чувств.
– Теперь – твоя очередь. Слушай приказ Повелителя. Он желает, чтобы ты изготовил для него столько жидкого огня, сколько сможешь. Он даст тебе помощников. За это ты будешь награжден. Ты готов исполнить волю Повелителя?
Сим задрожал. Он попытался ответить, но язык почти отказывался повиноваться ему:
– Я… я по… попробую. Н-но… я не умею… Я т-только начал у-у… читься… Я не ув-верен, что у м-меня… п-получится…
Черный смертоносец шевельнулся. Симу показалось, что все восемь глаз паука рассматривают его с интересом хищника: убить сейчас, немедленно, или все же немного подождать? Управительница сказала вполголоса:
– Лучше, чтоб у тебя получилось, Сим. Повелитель не прощает ошибок. Не надо пробовать, просто сделай.
Младший Повелитель приказал Управительнице выделить Симу одну из дальних землянок и придать в помощь несколько человек посмекалистее. Руководить ими он поставил одну из младших служительниц – высокую, вечно недовольную Укату. Ей же он передал все, что удалось вытянуть из разума несговорчивого изобретателя. Прошедшая через два мозга – через сознание Фефна и недоразвитое мышление служительницы – тайна жидкого огня сильно исказилась. Уката владела лишь смутными зачатками знаний, позволяющими хоть как-то следить за перепуганным Симом.
Для паренька все здесь было странно и непривычно. Люди жили не в пещерах, а в неуютных, промозглых землянках. Некоторые, правда, обустроились в добротных каменных домах. Но, как объяснил пленнику Салех, один из выделенных ему Наей помощников, эту привилегию получали только хорошие, радивые работники, неустанно трудившиеся на благо хозяев. Конечно, для этого требовалось быть еще и очень полезным слугой – колесничие или, например, землекопы, как бы исправно ни работали, все равно ютились в землянках. А вот ткачи, дереводелы, каменотесы, а с недавних пор еще и воины – эти трудолюбивые мастера, конечно, удостаивались удобных жилищ и лучшей пищи.
– Вот, парень, получится у тебя то самое чудо, про которое все толкует Управительница, сделаешь ты свою часть работы для Повелителя, – и у нас будут такие каменные хоромы! Заживем тогда… А то я в землянке этой все время спиной мучаюсь. Сырость, будь она неладна!
Салех часто мечтал об этих временах, говорил еще что-то про женщин, которые якобы без лишних слов, добровольно, даже с радостью отдаются любому из таких слуг. Сим по части женщин, честно сказать, был не большой мастак: в пещерах он слыл стеснительным, и отведать девичьей ласки ему пока не довелось.
Впрочем, Симу было не до салеховых фантазий. По обрывкам воспоминаний, он, ежедневно ожидая неминуемой кары за медлительность, пытался вспомнить состав смеси, материал для фитиля, способ изготовления самого заряда. Нефть добыли на том же месте – два смертоносца на патрульных шарах слетали в долину Ущелий и обернулись за каких-нибудь полдня. Но что это была за нефть! Лапы пауков не приспособлены к людским приборам и посуде, потому паукам пришлось зачерпывать нефть, зажимая глиняные кувшины крепкими хелицерами. Естественно, половина посудин треснула и рассыпалась – смертоносцы не рассчитали усилий. Оставшиеся глинянки, наполненные нефтью пополам с песком, удалось доставить целыми. Когда Сим, вспоминая наставления Редара, попытался пожаловаться Укате на качество нефти, служительница грубо оборвала его:
– Тебе привезли то, что ты просил, пустынник?!
– Да, но…
– Привезли или нет?
– Привезли, Служительница, но в нефти много песка, и я…
– А раз привезли – не приставай ко мне! Неужели ты думаешь, что я пойду к Повелителю и начну жаловаться ему на смертоносцев? Что, мол, его слуги привезли плохую нефть?! Ну, не-ет! Я еще не настолько глупа, чтобы делать замечания Повелителю, и не тороплюсь расстаться с жизнью! А ты… как там тебя… Сим, не испытывай мое терпение! Делай, что тебе было сказано, и не ной по пустякам! Иначе…
Уката угрожающим жестом поднесла кулак к его носу, потом грубо толкнула Сима и выбралась из землянки. Испуганный, он не решился спорить дальше. У большого плоского камня, служившего верстаком, склонился Салех. До поры он делал вид, что занят работой – ссучивал для фитилей длинные нити из паутины – и ничего не слышит. Но стоило Укате удалиться, как он вполголоса сказал Симу:
– Не злил бы ты ее, парень! Она ткачихой раньше была, хорошей ткачихой, но однажды повредила пальцы на правой руке, да так, что больше не могла держать ни иглу, ни прясло. И была б ей прямая дорога за мокрицами прибирать, в землянки, но Управительница ее приметила да и взяла к себе служительницей. И теперь Уката пуще смерти боится в немилость Повелителя впасть. Сейчас она привыкла вкусно есть да спать мягко, а случись чего – ей ведь иной дороги, кроме как к мокрицам, не будет. Сыро там, внизу, да воздух плохой. Больше пяти дождей никто не выдерживает.