Чтение онлайн

– Что от меня требуется?

– Только принципиальное согласие.

– Вот вам моя рука!..

Если б не вывеска при входе, то можно было б с уверенностью утверждать, что мы попали не в Госснаб, а в логово заговорщиков-мафиози.

По коридорам огромного здания сновали чересчур деловые подозрительного вида индивидуумы с пачками нарядов в руках и за пазухой, явно и результативно растаскивающих богатства страны по сусекам.

Мурзик при виде этого шабаша, победно глянула на меня, как бы говоря: «Вот оно, кровожадное мурло застоя и волюнтаризма. И здесь уж тебя, противный Димик, наверняка съедят и не подавятся».

Глупый Мурзик!

Ты ничего не понимаешь!

Здесь ведь собран цвет нации!

Ведь только в снабжении можно было проявить свою деловую хватку и получить истинное удовлетворение от содеянного, при нашей идиотской системе хозяйствования.

И эти люди, я в этом уверен, первые меня поддержат в моих начинаниях.

Председатель Госснаба встретил нас в дверях, что говорило о его осведомленности о нашем визите (Минфин заложил).

– Здравствуйте, дорогие ниспровергатели!

– Бамбарбия кирыгуду! – ответил на приветствие я.

– Что? – не понял или, видимо, всуе призабыл эту хохму Предгосснаб.

– Если Вы нас не будете любить, то она вас зарежет! – зверским голосом сказал я и кивнул на Мурзика, которая прыснула в кулачок и пропищала:

– Шутка!

Предгосснаб немного ошарашено повращал глазами. И когда до него дошло, нервно засмеялся и погрозил нам пальцем.

– Меня предупреждали, что вы опасные люди, и все равно я клюнул.

– Самые опасные люди – большевики! – непонятно к чему сказала Мурзик, видимо вконец окабанев от нашего беспредела, а я, чтобы нашего визави не хватил Кондрат, добавил:

– Это тоже шутка.

– Вся наша жизнь в какой-то мере шутка, – поддержал меня Главснаб и провел в свой кабинет, на ходу приказав секретарше снабдить нас по чашечке кофе и отпустить по вазочке эклеров.

Усаживаясь и устанавливая перед хозяином кабинета в открытом виде дипломат, я задал довольно провокационный вопрос:

– Скажите, Вы любите свою работу?

Мне было конечно не совсем удобно перед ним, и я внутренне покраснел.

– Наверно люблю.

– А вам не приходит в голову мысль, что она похожа на работу разведчика на вражеской территории?

– Я это прочувствовал уже давно. Каждый день «по тонкому льду»…

– И по чьей-то воле…

– И грудью приходится закрывать никому не нужные бреши.

– Как в том снабженческом анекдоте.

– В каком?

– Ну, про Матросова.

– Расскажите.

– Последние слова Александра Матросова перед тем, как он закрыл своим телом амбразуру вражеского дзота, знаете?

– Нет!

– «Чертов гололед!»

– Оригинально, но нам, к сожалению, за это не дают Героя Советского Союза!

– Могу Вас ответственно заверить, что мучатся Вам осталось недолго.

– Я это чувствую.

– Я серьезно. Ознакомьтесь с нашим проектом, а мы тем временем отведаем вашего десерта, пока кофе не остыл!

– Грандиозно! Давно пора! Дождались! Наконец, мы заживем, как люди!

– А вы говорите «Кирыгуду»!

– Дайте я вас расцелую.

– Когда воплотим, вот тогда и лобызнемся.

– Но вообще-то, верится с трудом. Поддержит ли нас народ?

– Армия, КГБ, Совмин и Минфин за нас. Остальные будут тоже!

– Феноменально!

– Значит мы на Вас можем положиться?

– Как на самих себя.

Был всего лишь полдень, а Минфин и Госснаб уже пали.

Мурзик, зная что нам осталось расправиться только с Госпланом (Наробраз в расчет не брался!), спросила у меня, чем мы займемся в остальной половине дня, и высказал мне свои пожелания, перечень которых занял бы страниц восемьдесят мелким шрифтом.

– Маленький! – просветил его я. – Если ты думаешь так же легко расправиться и с Госпланом, то не тешь себя надеждами!

– А что, в Госплане сидят одни дураки и упрямые ослы, которых невозможно никак уговорить? – Глупая Мурзилка из всей нашей эпопеи вынесла только то, что стоит кого-то уговорить, и все будет шито-крыто.

Видимо, ее небогатый жизненный опыт говорил ей, что главное – не поддаваться на уговоры!

– Да нет, просто в отличие от пройденных инстанций здесь будет мало принципиального согласия. Ведь именно Госплан будет изыскивать все необходимые составляющие нашего проекта, а это сделать почти невозможно!

– Тогда я им точно сделаю «кирыгуду»!

– Вот ты и раскололась! Только американская диверсантка может желать неблагополучия нашему родному социалистическому Госплану.

– А какого хрена в магазинах ничего нет?

– А какого хрена ты сделала для того, чтобы в них что-нибудь было?

– Конечно же сделала! Я уже не помню когда ходила в магазин, а значит вместо меня покупку сделал кто-то другой.

– Да, Мурзик, с сознательностью у тебя… как у того помещика: «Какого рожна надо этим крестьянам? Пусть идут и пашут с Богом!»

– Ты мне политику тут не шей, начальничек!

– Шпионка!

Бум! Блям! Трах! Дыр-дыр-дыр! Мы поехали в ОВИР!

Коридоры Госплана мало чем отличались от коридоров Госснаба. По ним сновали все те же лоббисты и попрошайки.

«Бегайте, бегайте, ребята, недолго вам осталось бегать!» – подумал я, конвоируя Мурзика к кабинету Председателя Госплана.

Там нас ждали, но решили немного попридержать и сразу до державных очей не допустили, а культурно так предложили подождать.