Чтение онлайн

И до Германа впервые в жизни дошло величие спортивных побед, что было ему неведомо ранее. Теперь в сознание ворвался человеческий подвиг как высшая самоотдача ради чего-то большего. Это был альтруизм в чистом виде - отдать себя для своего народа. Вот поэтому он так дорого стоит и его продолжение - это подвиг целого народа ради жизни других людей во время войны. Нет ничего дороже этого! Мы так устроены, мы так живём внутри себя, мы все хотим этого, когда на нас возлагают такие надежды!

Германа вырвал из плена высокопарных размышлений о смысле самоотдачи звонок телефона. Ему звонил Валера - его старый приятель и они договорились встретиться в Парке Горького через два часа.

Они познакомились с Валерой в начале нового века и собирались удивить этот мир своими новыми идеями. Уже прошло пятнадцать лет - их новые идеи оказались никому не нужны, но дружба осталась.

В этом их специфическом мужском мире были только Герман и Валера, которые понимали друг друга без слов. Они были разные во всём, кроме одного - желания писать. Они написали вместе больше, чем Лев Толстой и Фёдор Достоевский, но мир не знал об этом. Они оба не понимали главный "фокус-мокус" этого Мира, где работает только футбольный вариант - это подвиг ради других людей.

Не знать - это тоже вариант, что выглядит порой очень неутешительно.

***

Герман вышел во двор своего дома и опять увидел только ноги бывшего майора Пети из мусорного контейнера, которые замерли в блаженстве.

Герман молча прошёл мимо, чтобы не спугнуть чужие наслаждения, и решил не идти через двор, где можно было обязательно встретить Семёна и его дружный коллектив - в другой раз.

Слёзы человечества в глазах хорватов уводили его другой дорогой в этой жизни. Герман уже давно жил и повиновался только своим желаниям, которые постоянно его направляли от заката до рассвета. Он научился их фиксировать и чувствовать. Это была такая своя игра. Герман назвал её так - "...если подсознание знает всё, тогда какого хрена я должен жить умом, который нужен лишь для анализа того, что уже произошло..."

Да, именно так, или как-то так, или примерно так. В этой игре были и музыкальные отступления, но проигрыш - импровизация всё равно был "песней в песне", точно также как у некоторых людей есть "ум в уме".

Это ужасное сочетание "ум в уме" - признак того, что нужно искать выход из оцепенения в чём-то новом, иначе можно сойти с ума, пребывая постоянно в двойном анализе. Такие люди обречены учиться всю жизнь, где жажда знаний - это специфическое свойство психики всегда "буратинить тему", любую тему, тыкая в неё своим длинным острым носом любознательности.

***

Герман перешёл по подземному переходу через улицу Московская возле Дома быта и пошёл в сторону Института культуры, где изучал когда-то сложные вещи из системы Станиславского - Алексеева.

Время летит незаметно и Герман каждый день проходил мимо "прачечной" - народное погоняло "кулька", и всего лишь два раза за эти годы зашёл по делам этого увлекательного во всех смыслах учебного заведения, где учили - как быть завклубом.

Трудно было объяснить самому себе - почему он такой неблагодарный или почему он такой бесчувственный? Ответа не было на этот вопрос, а всё обстояло ещё хуже - Герман даже ни разу не пришёл на встречу выпускников, хотя и жил рядом.

Наверное, в этом было виновато прошлое - слишком много тяжёлой информации нужно было бы переосмыслить. Но, уже теперь, когда его сознание "накачали" новым Виндоусом по психологии сексуальности он мог хоть бы примерно ответить самому себе - почему так или так. И отвечал - из-за чувства вины. Есть такое свойство психики, но не у всех, как по ошибке считают.

Желание сразу повернуло его в сторону "Дружной", и Герман за баней свернул на Рабкоровскую улицу, где недавно открылся отель от Перис Хилтон. Потом Герман пересёк "Дружную", где всегда кипит жизнь, и пошёл по подземному переходу железнодорожного вокзала.

На вокзале в буфете он купил себе пончик с повидлом, который можно было назвать "привет из социализма" и пошёл дальше. Герман всегда покупал себе только один пончик, чтобы не было изжоги. Это вокзал - дешёво и сердито!

Улица Кирова, сквер, где любят спать приезжие бродяги - и Герман оказался на Площади Ленина. Великий Ленин всегда показывал на юг. Ответа - почему именно на юг не было. А если нет ответа, тогда - это не твоё дело. Это тоже просто.

Он сел на скамейку - жара уже накрывала город ласковыми объятиями. Герман достал сигареты и вспомнил, что здесь нельзя курить и решил спрятаться в тени пединститута.

Красный костёл был ближе, но что-то толкало его дальше, именно в дальнюю сторону огромной площади. Герман увидел огромный плакат на фасаде пединститута и прочитал название "Третье июля - День независимости".

Было что-то странное в этой логике - третье июля - наш праздник, четвёртое июля - ксерокопия нашей свободы у американцев. Странное - это после нас, хотя, это примитивное сравнение.

Герман пошёл по площади - под ним была "Столица" - трёхэтажный торговый центр, который пользовался успехом у молодёжи.

Здесь можно было назначить свидание зимой, что было очень важно для жадных кавалеров, которые это делали в первый раз.

Желание урезать бюджет ухаживаний заканчивались провалом, финансовым крахом, потому что нельзя же долго стоять. А желание где-то присесть стоило немалых денег, алчные распродажи бросали в жар ещё больше, где выглядеть "мачо во всех смыслах" было совсем не просто.

"ВИДОВАЯ РОЛЬ"

Герман сразу её заметил - Учительницу в юбке. Это был новый памятник учительнице высотой около трёх метров. Она стояла у колонны перед входом в педагогический университет и держала в одной руке раскрытую книгу.

Такая стройная, красивая Дама в костюме - двойке и юбке выше колен воплощала в себе Маму - Школу в своём самом лучшем виде!

Герман остолбенел от такой точно найденной формы и содержания художественного образа будущего учителя. Германа дёрнуло от восхищения, и он воскликнул - Вот она - видовая роль!

Рядом как раз проходил солидный мужчина в галстуке и чёрных туфлях из Дома Правительства и заинтересовано посмотрел на Германа. Ему не нравились черепа и кости на чёрной майке - это было видно, даже не вникая в "букеты" его подсознательного. Но, его остановило любопытство - он тоже был в глубине души учитель, хотя и не знал об этом.