Мусор
Шрифт:
Кто-то вырвал застывшую толпу из оцепенения, сказав, что мол, а чего вы собственно ждали?
Все выдохнули и заулыбались, кроме Розы, которая ушла в уборную и долго на себя испуганно смотрела в зеркало. Что-то очень холодное заныло внутри её искусственного тела. Она хотела заплакать, даже топнула ногой, но не могла прогнать эту дерзкую фразу: У вас нет самого главного, мадам Роза, - сострадания!
Форма вплотную подошёл к Розе и обнял её за талию, их взгляды встретились. Форма тщетно всматривался в тёмные огромные блестящие глаза ароматной красавицы и не увидел своего отражения.
Его отшатнуло от идеальной гармонии, он устало сел на кровать и закрыл лицо руками.
Роза от неожиданности такого отказа и грубого поворота дел превратилась в застывшее желе.
Форма поднял свои полные печали глаза и засмеялся, смех брызнул звонким водопадом звуков, симфонией тысяч утренних птиц перед восходом солнца.
Испуганная Роза испустила истошный вопль, и её пурпурное прозрачное платье всколыхнулось от невидимого прикосновения. Вопреки земному притяжению она приподнялась над полом и легко полетела по кругу. Платье под рукой невидимого мастера превратилось в бархатные огромные крылья, лицо Розы приняло облик милой и безобидной бабочки.
Окна и двери балкона широко распахнулись и тысячи фиолетовых бабочек залетели в зал и заполнили всё пространство.
Форма, как зачарованный, в неизвестном ранее блаженстве замер, глядя, как тысячи мотыльков подняли свою Королеву и плавно вынесли через балконную дверь на улицу.
Роза улыбалась Форме, повернув свою получеловеческую голову, её огромные тёмные томные глаза смотрели на него похотливо и бесстыдно. Миллионы крыльев взмыли над площадью и унеслись вглубь городского парка.
Форма вышел из оцепенения и выбежал на балкон - фиолетовый шлейф плавно исчез среди огромных зелёных деревьев.
Незнакомец зашевелился и поднял огромную голову выше крыш двухэтажных домов на площади. Затем он сел на асфальт и заметил пристальный взгляд Формы.
Незнакомец махнул ему рукой и улыбнулся. Его загорелое красивое строгое лицо озарила улыбка, белые ровные зубы выдавали здоровую породу, скорее, нетронутую дегенеративностью генетику хищника.
Незнакомец заметил фонтан и незамедлительно согнулся к нему лицом и одним глотком выпил всю воду в бутафорском блюдце. Довольный он достал из кармана пыльного плаща огромную сигару и чиркнул спичкой по крыше дома. Огромный шрам на покрашенной жести крыши закончился яркой вспышкой неистового пламени на конце спички - бревна. Незнакомец улыбался, глядя на Форму, и, подкурив сигару, выплюнул откушенный кусок в поле где-то за городом. Он втянул дым и закрыл от удовольствия глаза.
Форма встрепенулся, но заставил себя остаться на месте. Ему не было страшно, он сам был удивлён необъяснимой уверенности, что этот великан не принесёт ему несчастья.
Незнакомец открыл глаза и выпустил в небо, в пролетавшую над ним стаю птиц, облако дыма - парализованные птицы мягко упали на его потрёпанные джинсы. Незнакомец звонко и по-детски засмеялся, рот брызнул белым мрамором зубов.
Проснувшиеся птицы встрепенулись и взлетели над крышами домов.
Незнакомец присвистнул, птицы сбились в стаю и испуганно скрылись из вида. Он сделал ещё затяжку и, глядя на линию горизонта, мягко произнёс:
– Меня зовут Чел, Бобби Чел! Я тебя знаю, Стукач - Форма! Ты пишешь письма Богу! Стучишь на нас всех! Бессодержательно и безответственно, к сожалению!
Незнакомец нахмурился и медленно встал. Одна его нога наступила на бассейн, вторая на крышу дома. Он уходил по городу, за его рыжие ковбойские сапоги цеплялись антенные провода, арматура и остатки телеграфных столбов. Он неторопливо брёл в сторону городского парка к озеру и недовольно кричал:
– Стукачи - писатели! Вы думаете, что вы самые умные!
Из-за таких, как вы, всегда проблемы!
Неожиданно раздался ужасный шум и грохот падающих стен дома на краю площади, где была мясная лавка. Стена двухэтажного дома с фасадом и балконом упала плашмя на асфальт площади и замерла. За ней медленно, как карточные домики, сложилась вся сторона домов, которые смотрели на городскую площадь.
Форма заметил, как из обломков и кучи мусора появилась огромная рука с роялем. Ещё один Великан забавлялся в руинах города, лёжа на спине и любуясь интересной находкой.
Он резко встал и посмотрел куда-то вдаль, бездушно уронив рояль в кучу мусора. Брошенный рояль встрепенулся фальшивым аккордом и замер.
Великан согнулся и начал собирать стены домов, как картон, и складывать в огромную кучу. Он схватил провод, который свисал с согнутого столба и резко дёрнул на себя. Столб, как ракета, пролетел мимо Формы и оторвался от проводов в воздухе, улетев куда-то вдаль.
Великан скрутил кучу бывших стен домов проводами и забросил себе на плечо. Его кто-то окликнул нечеловеческим голосом. Он повернулся и безразлично сплюнул в растоптанный фонтан, в одинокую струю воды, которая била из него. Насвистывая плавную мелодию, Великан медленно пошёл в сторону городского парка.
Форма в оцепенении смотрел, как рушится всё, что у него было, и воспалённо мыслил. Впервые в этой своей новой жизни он не мог объяснить простых вещей, очевидцем которых являлся. Тупая и страшная мысль летала вокруг разрушенной площади, уже готовая материализоваться в нечто более ужасное и леденящее, чем здесь уже произошло.
Эта мысль уже проявлялась нечётким текстом на радуге фонтана, который неожиданно стал мощным и высоким. Уже весь город сиял в искрах вечного движения цветной распыленной воды. Форму охватило блаженство - пусть будет, что будет, мне всё равно.
Из пелены бриллиантовой радуги медленно выходили жители города и выстраивались перед балконом Формы. Они безмятежно показывали указательными пальцами на него и молчали. Последним появился маленький мальчик в синих шортах, белой рубашке и, как плащ, алом огромном пионерском галстуке.
Он подошёл сквозь оцепление жителей ближе всех к Форме и смотрел на него долго и недоверчиво. У его ног появился ягуар из городского зоопарка. Дикий охотник покорно взглянул на мальчика и натренированно лёг у его ног, свернувшись кольцом. На его шее сверкал драгоценными камнями золотой браслет, толстая золотая цепь терялась между ног уже изменившихся до неузнаваемости городских жителей.