Чтение онлайн

– При чем тут командующий?
– обрывает меня генерал.

Действительно, при чем? Когда рядом - маршал.

– Мне всегда нравились мужчины, от которых пахнет дорогими сигарами и коньяком, - огласила приговор Муза Пегасовна.

Будь у генерала конь, он бы на нем гарцевал, были бы усы - он бы их залихватски подкручивал, но за неимением перечисленного генерал приосанивается. В таком виде и следует за Музой Пегасовной в ванную комнату.

Пока генерал принимает душ, я под руководством Музы Пегасовны мокрой тряпкой тру его китель.

– Ну, и зачем ты притащила его ко мне?
– спрашивает она.

– Муза Пегасовна, вы же сами видели, - трясу я кителем, - генерал весь в фанте...

– Варвара, я ведь не спрашиваю: как ты его притащила? Я спрашиваю: зачем?
– настаивает Муза Пегасовна.

Меня прорывает, я бросаю ненавистный китель на пол, с остервенением топчу его ногами, бурные всхлипывания и слезы хлещут из меня рекой. Едва справляясь с голосом, я пищу Музе Пегасовне о Лелике, о том, как я встретила его, какой он настоящий, о подслушанном разговоре, о вероломстве генерала и Костомарова. И когда дохожу до Лелика, что как мертвый лежал на носилках, в горле перехватывает, рыдания душат меня, нет сил дышать. Безмятежная доселе как сфинкс, Муза Пегасовна влепляет мне пощечину.

С красной строки: щека точно обожженная, я хватаю воздух губами и... прихожу в себя. Муза Пегасовна выуживает из темного угла бутылку "Зеленой феи". Для употребления абсента нужен особый случай, сегодня он есть. В узкие высокие прозрачные стаканы вслед за глотком абсента медленно, буквально по одной капле, Муза Пегасовна добавляет минеральную воду. Мы молча чокаемся, вкус полыни обжигает горло. И в тот же момент в гортани возникает ощущение ни с чем несравнимой свежести.

– Странно, - говорит Муза Пегасовна, - все, что ты говоришь, похоже на правду, но это так не стыкуется с Тимофеем Георгиевичем, полный диссонанс и дисгармония.

– Муза Пегасовна, вы же знаете его пять минут...

– Варя, не забывай, сколько мне лет, мне хватает и пяти минут, чтобы узнать человека.

C ее молчаливого согласия вытаскиваю из кителя генерала связку ключей, без лишних слов Муза Пегасовна приносит пластилин, и я вдавливаю в него ключи, один за другим.

Из солидарности с Леликом я отказываюсь курить в обществе генерала.

– Муза Пегасовна, я решила бросить курить.

– Не бросай, - протягивая коробку с сигарами, говорит Муза Пегасовна, потеряешь компанию.

Мы дымим в полной тишине. На противоположной стене, едва не касаясь крышки рояля, висит внушительная и очень приличная копия картины Тьеполо "Пир Клеопатры". Похоже, Клеопатра, бросающая в бокал жемчужину, занимает не только меня, но и генерала - после длительного прищура он оставляет кресло и, походя брякнув на рояле несколько связных аккордов, без всякого почтения дымит египетской царице в лицо. Тимофей Георгиевич выуживает из кармана очки. По-моему, он взял след жемчужины. Интересно, уксус в нос не шибает?

– Клеопатра, желая продемонстрировать римлянам свое пренебрежение к богатству, растворила в уксусе одну из крупнейших в мире жемчужин, - голосом уставшей императрицы, с той степенью обыденности, словно все происходящее на картине - из ее жизни, комментирует Муза Пегасовна и, бросив в изголовье подушку с золотыми кистями, величественно раскидывается на диване цвета горького шоколада.

– Вам нехорошо?
– спрашивает генерал у возлежащей Музы Пегасовны.

– Как раз наоборот, генерал, - говорит она, пуская в потолок кольца дыма, и добавляет: - Классическая литература допускает принятие гостей в лежачем положении.

Хмыкнув, генерал попеременно вглядывается то в Клеопатру на картине, то в Музу на диване, опять на Клеопатру и снова - на Музу... Сравнивает он их, что ли? Не знаю, находит ли он это сходство достаточным, но, бережно неся сигару, отросший пепельный ствол коей как любовник молодой жаждет пепельницу, возвращается в кресло, и мы опять дымим в полной тишине. В принципе при таком ассортименте табака, представленном в коллекции хозяйки дома, слова излишни. Выбор каждого - красноречивей любых тестов. Как самая мелкая, я мусолю во рту внушительную "Гавану" - Montekristo, генерал нашел отдохновение в Romeo y Yulieta , Муза Пегасовна заявляет о себе клубами Artist Line. На фоне столь разных пристрастий мы выказываем единодушное одобрение коньяку Hennesi, который и потягиваем, наслаждаясь ощущениями под завесой ароматного тумана. Пользуясь завесой, я незаметно исчезаю.

ЛОХМАТЫЙ МАЛЫШ И ДЕВОЧКА МАША

Который день, с тех пор как командование полком принял капитан второго ранга Иван Шкарубо, взвод женщин-военнослужащих узла связи проходил курс молодого бойца. Без роздыха, с редкими перерывами на обед, холостячки и матери семейств обучались нелегкой воинской науке: под "Прощание славянки", до кровавых мозолей, строем, шеренгами по три, печатали шаг. По команде "Противник с фронта. К бою!" слабый пол, облаченный в пятнистый камуфляж, беспрекословно валился на сырую землю и отражал нападение врага, существующего только в фантазиях командира, очередями из автоматов Калашникова. Приказом Шкарубо было запрещено на время учений передвигаться по территории части шагом, только бегом.

Нашла их и утренняя зарядка с ежедневными пробежками, отжиманиями от пола и подтягиванием на перекладине. Вис на перекладине особенно тяжело давался Бибигонше: ее мощное тело не могли бы поднять даже руки тяжеловеса, не то что ее собственные. От солдатских нагрузок адмиральша не только забыла о рюмке, не только стремительно сбавляла вес, но и значительно помолодела. Но беда не приходит одна - наряды из заветного чемодана теперь болтались на адмиральше как на швабре. Впрочем, носить их не представлялось возможным. Как и все однополчанки, она знала теперь только одну форму одежды уставную, злобный Шкарубо не делал никаких скидок званиям. А ведь сейчас Ева как никогда нуждалась в привлекательности.

Случилось странное. Впервые в жизни она поняла, как приятно подчиняться мужчине, этому медведю Шкарубо. Откровение, смутившее ее душу, настигло Бибигоншу в висячем положении. Мощным рывком командир подхватил куль ее тела и поднял до перекладины. Еще долго Ева не могла очнуться от захвата его сильных ладоней на своей талии. Да, да, у нее появилась талия! Вкупе с жировыми отложениями шла под откос и личная жизнь.

Прилетевший на побывку Жора так и не смог добиться от Наташи не только домашнего ужина, сдобренного нежными словами, но и ожидаемых ласк. Поздним вечером, измотанная беспределом начальника, она доползла до постели и свалилась замертво. Тихое дыхание да трепет каштановых ресниц подсказывали Жоре, что подруга пока только спит. Его поцелуи, на которые ее тело всегда отвечало желанием, теперь были не в силах пробудить в ней хоть проблеск такового. Наташа, чье женское начало было так близко, что он порой пугался ненасытности ее натуры, напоминала труп.