Чтение онлайн

– Тима, ты не представляешь, как щедрость украшает мужчину!
– Обняв генерала, Муза горячо целует его в щеки и уточняет: - За тебя, Варвара.

– Я и сама могу, - слабо протестую я.

– Не шали, - грозит пальчиком подружка-старушка.

– Между прочим, Муза, нас ждет машина, - прерывает наш диалог генерал.

Все вместе мы выходим на крыльцо. Уже стемнело, и зажглись фонари. Роскошная Муза, в каком-то немыслимом белом кардигане, в туфлях на высоком каблуке, рука об руку с генералом, направляется к машине.

– Ну, я пойду, - говорю я.

– Подбросить?
– спрашивает генерал.

– Спасибо, - мотаю я головой.

Почему-то мне ужасно тоскливо, хочется нырнуть в темноту и долго идти под фонарями, которые ночью кажутся звездами. И чтобы мелкий дождь стекал по лицу как слезы. Прямо над нами нарастает гул самолета, вечернее небо стремительно бороздят сигнальные огни невидимой машины.

– Ночные полеты?
– спрашивает генерал.

– Ага, - вздыхаю я.

– Не расстраивайся, Варя, - подбадривает меня Муза Пегасовна, - вот станет Леша генералом, и вы тоже сходите в ресторан.

– Муза, ты не знаешь Власова, - замечает генерал.
– Для того чтобы он окончательно пошел на посадку, ему надо как минимум выйти на пенсию.

– В общем, сходила, Варя, в ресторан, - хохочет Муза Пегасовна.

От обещанной перспективы я с досадой развожу руками: ресторан светит мне лет через двадцать. А сейчас Лелик мне кажется ребенком, без спроса забравшимся в кондитерскую лавку. Пока не стрескает все сладости, до аллергии, не успокоится.

Музе Пегасовне пришла в голову мысль устроить из посещения ресторана нечто экзотическое.

– Требую оргию!
– провозгласила она, осушив бокал шампанского.

Дабы претворить эту идею в жизнь с полным блеском, генерал заказал официанту Б-52.

– Будем гасить бомбардировщик, - улыбнулся генерал Музе.

Ради оргии, по которой исстрадалась мятежная душа, загнанная в возрастные рамки, Муза была согласна на все. Ее даже не напугал вид горящего синим пламенем коктейля. Подбадриваемая генералом, обладающим большими познаниями в искусстве пития, она опустила на самое дно пожароопасного бокала трубочку и на едином вдохе осушила Б-52 вкупе с пламенем. Так родилась традиция. Еще при первом появлении сей блестящей пары музыканты оставили смычки и клавиши, присутствующие - закуски. Публика, узнавшая нового губернатора, рукоплескала. Генерал раскланялся, он явно был растроган. Роскошная Муза, сопровождаемая кавалером под руку к столу, ломящемуся от яств, не могла оставаться лишь тенью и ответила залу воздушным поцелуем. Грянули продолжительные аплодисменты. Музыканты заиграли туш. И если женские взгляды с некоторым пристрастием бороздили спутницу губернатора вдоль и поперек, то мужчины откровенно сворачивали шеи.

– Ей нет соперниц, нет подруг, красавиц наших бледный круг в ее сиянье исчезает, - произнес генерал первый тост.

А уж когда Муза Пегасовна, ощущавшая себя под прицелом множества глаз как рыба в воде, заявила о своем желании оргий, их возжелали все. Не потому, что Муза говорила громко - просто так уж получается: где бы она ни появилась, ее слышат. Накрахмаленные официанты не успевали разносить по столам бокалы с полыхающими Б-52. Дамы взахлеб демонстрировали склонность к отчаянным поступкам, и ни одна, склонившаяся над пламенем, не ойкнула. А ойкнули все в ту минуту, когда музыканты взяли первые ноты какой-то лирической мелодии и пианист произнес в микрофон:

– Губернаторский вальс - для губернатора и его дамы.

Как все и ожидали, генерал, протянув руку Музе, повел ее в центр танцевальной площадки. Посетители ресторана, особенно те, что помоложе, скуксившись, вернулись к застольным беседам: кому охота смотреть на показательные выступления стариканов, что были когда-то рысаками, а сегодня, с трудом передвигая копыта, способны только на вялое топтанье в ритме вальса? Генерал уже хотел закружиться в объятиях подруги, но Муза, оставив его, взошла на сцену.

– Нет, нет, - обратилась она к музыкантам, обрывая мелодию властным движением руки, - никаких занудливых музык.

Взяла у пианиста микрофон, приблизила его к губам и как бы нехотя, сквозь истому, произнесла:

– Две гитары за стеной жалобно заныли...

Застонала скрипка, заговорила гитара, всплеском аккордов откликнулось фортепьяно, страстно встряхнула плечами Муза, и зал вздрогнул от изысканного тембра ее голоса. Ее низкий грудной голос нельзя назвать концертным, но в нем есть все, что так близко русской душе: и кураж, и свобода, и тоска о чем-то безвозвратно ушедшем. От таких голосов щемит сердце, а ноги наперекор тоске рвутся в пляс.

– Сердцу памятный мотив, милый, это ты ли?

Муза спустилась со сцены и широко, на отлете протянула генералу руку.

И генерал принял ее ладонь. Покачав головой, - мол, я это, я, - он хрипло и озорно запел в микрофон:

– Эх, раз, еще раз, еще много, много раз.

– Лучше сорок раз по разу, чем ни разу сорок раз, - орала и хлопала в ладоши публика, окружившая площадку с генералом и Музой плотным кольцом.

Кто-то взял у Музы микрофон, а она, щелкая пальцами, сотрясая на груди и запястьях рук воображаемые бусы, цыганочкой прошлась перед Тимофеем Георгиевичем. И тогда, скинув белый парадный мундир кому-то на руки, он разухабисто, наперегонки с огневой мелодией, забил каблуками, застучал ладонями по груди, по бедрам: вот, мол, какой я гоголь!

Заведенная публика, распахнув настежь двери ресторана, провожала их в ночь. Смычок в руках длинноволосого скрипача ласкал струны, и скрипка пела:

– Скажите девушки, подружке вашей, что я ночей не сплю, о ней мечта.

– И где наша машина?
– спросила Муза Пегасовна.

– Уже едет, Муза, - ответил генерал.

И она тотчас услышала доносящийся из темноты цокот копыт, и в полосу света въехала карета, запряженная тройкой гнедых.

– Вау!
– сказал народ.

И только Муза Пегасовна не выказала ни малейшего потрясения - приняла карету как должное. Все потому, что сегодня она играет королеву, а королеве подобает передвигаться гужевым транспортом. Генерал подал ей руку, она поднялась вслед за ним, и, когда кони тронулись, Муза Пегасовна помахала подданным рукой.

Карета неслась по пустынному городу, ее догоняла полная луна.

– Муза, - тихо сказал генерал и взял ее ладони в свои.

Он держал их бережно, как нечто драгоценное, и трогательно смотрел ей в лицо. По одному только слову она поняла, что он хочет сказать, и от смущения не знала, куда деть глаза. Она радовалась, что в карете, освещаемой пробегающими уличными фонарями, не видны ее пылающие щеки.

– Я хочу жениться на тебе.

– Не смеши, - нервно засмеялась Муза.
– Какой брак может быть на исходе жизни? Нам пора думать о вечном. Но это не мешает нам просто встречаться...