Чтение онлайн

— А если я вашим гол забью?

— Если он будет победным — то для англичан ты станешь врагом номер один, — прищурился Джон сквозь линзы очков. — Нет, серьезно, тебе тут прохода не дадут, так что ты хорошенько подумай, прежде чем огорчать королеву и английских болельщиков.

Дверь раздевалки распахнулась, и в коридор выглянул Галимзян, он же Гиля.

— Егор, ты куда пропал? Там тебя Морозов спрашивает… Ох, мать моя женщина! Это же…

— Знакомься, Гиля, это Джон, это Пол, Джордж и Ринго. Пришли выразить восхищение нашей игрой.

Хусаинов тут же на сносном английском — где только выучить успел — принялся в свою очередь выражать восхищение творчеством 'The Beatles', заявив, что у него имеются все альбомы группы.

— Парни, вы чего зависли? — выглянул из раздевалки Шестернев. — Там Петрович уже нервничает, что-то сказать хочет.

— Все, идем-идем, — ответил я на русском и снова перешел на английский. — Ладно, ребята, нам нужно идти, спасибо, что поддержали сегодня нашу сборную, еще увидимся.

Ночь мы провели в Ливерпуле, причем толком поспать мне так и не удалось. Перед глазами то и дело мелькали кадры нашего полуфинала с немцами, да еще побаливала лодыжка, на которой образовался приличных размеров синяк. Не говоря уже о какой-то ошалелой поклоннице, полночи голосившей под окнами: 'Егор, я тебя люблю!' Куда только полиция смотрит! И вот что значит номер без кондиционера; форточку прикроешь — уже дышать нечем, а так хоть бриз малость задувает. Яшину я завидовал черной завистью — наш кипер спал как убитый, казалось, его даже орудийная канонада не заставит подняться с постели.

— Там какая-то сумасшедшая до двух часов твое имя голосила, в любви признавалась, что ли? — недовольно пробурчал за завтраком севший за мой столик Метревели. — Пришлось мне звонить администратору, тот вызвал 'бобби', и ее куда-то увезли.

Я только виновато развел руками, мол, что поделаешь, ради славы приходится чем-то жертвовать.

Утром вылетели в Лондон, и уже через час приземлились в столице Британии. И тут не обошлось без фанаток, девиц пять с плакатами, на которых было намалевано мое имя и даже что-то вроде неудачного шаржа, голосили, приветствуя меня и опять же — признаваясь в любви. Эх, Ленка бы услышала — космы им повыдирала. И мне заодно чего-нибудь оторвала бы.

Нас разместили почти в центре города, в 'Alexandra Hotel'. На этот раз решил от команды не отделяться, даже не стал заикаться, что могу жить в своей квартире. Тем более номер опять же на двоих с Яшиным выделили неплохой, с телевизором и телефоном, и даже балкончиком, на котором Иваныч мог подымить. Не говоря уже о душе — правда, санузел оказался совмещенный. Радовало, что окна были во двор, поклонницы не будут хотя бы мешать спать.

Первым делом я рухнул в кровать и проспал пару часов, пока Лев Иваныч не разбудил меня к обеду. Но сначала я принял душ, а затем, ради прикола, попробовал набрать номер нашей с Лисенком московской квартиры и обалдел, когда после пары длинных гудков услышал в трубке голос супруги:

— Алло?

Ленка тоже прифигела, когда я заговорил. Тут же посыпались вопросы, что и как? Насчет спортивных результатов она была в курсе — как и вся страна, смотрела черно-белую трансляцию, пусть даже и неважного качества. Я в свою очередь узнал последние новости про Лешку и своих родных. В общем, наболтались от души. Послушал я и как угукает в мембране Лешкин голос, минут через десять не без нотки ностальгии возвращая трубку на место.

Позже, когда в наш номер принесли счет за международные переговоры, выяснилось, что наговорил на три с половиной фунта.

Вечером 26 июля англичане играли свой полуфинал с португальцами. Я-то в исходе противостояния почти не сомневался, разве что с минимально возможной поправкой на мое вмешательство в эту реальность, а вот остальные разделились на два лагеря. Большинство, впрочем, желали победы португальцам, не столько им симпатизируя, сколько в надежде на более легкого соперника по финалу. Флегматичный Гетманов заявил, что ему все равно, с кем биться в финале, тем более что его вряд ли поставят на игру, а вот Воронин, Стрельцов и Кавазашвили ставили на англичан. При этом у Стрельца была идея-фикс забить именно футболистам с туманного Альбиона, он почему-то питал к ним неприязнь ничуть не меньшую, чем к немцам.

— Жаль, не удастся побывать на стадионе, — вздохнул за обедом сидевший со мной за один столиком Численко. — Придется репортаж по телевизору слушать, с английскими комментариями. Но разве может черно-белый экран передать то, что творится на стадионе!

Да уж, я бы тоже не отказался лично поприсутствовать на 'Уэмбли', чтобы воочию увидеть полуфинальную битву двух европейских, но таких разных по стилю сборных. Но как туда пробраться, если мест нам никто не бронировал, а от советской делегации на стадион попадут вообще только Гранаткин с Ряшенцевым?! Ладно бы у меня имелись связи в руководстве стадиона, ну или хотя бы сборной Англии… Хотя ведь я же прекрасно знаком с Венейблсом и Тэмблингом. Да, судя по приведенным в газетах ориентировочным составам, они сегодня, скорее всего не играют, так это даже лучше! Значит, свободны, и смогут как-то поспособствовать нам пробраться на стадион. Ясно, что орава получается приличная, ну мы и не претендуем на сидячие места!

Своей идеей я поделился с ребятами и Морозовым.

— Я бы не отказался побывать на 'Уэмбли', - почесал лоб наставник сборной. — Правда, надо бы с товарищем Киселевым обсудить этот вопрос, потому как и в случае с баней — это не вписывается в заранее составленную программу мероприятий с нашим участием.

Ох уж этот официоз, ох уж эта бюрократия! Без команды свыше и шагу боимся ступить. Шелепин вроде бы пытается бороться с этими явлениями, но они настолько прочно въелись в сознание советских людей, что на их изживание понадобится не один десяток лет. Не при нашей жизни, как говорится. И это простые люди, я не говорю уже о чинушах. Пока-то не так сильно все прогнило, но не такое уж и далекое будущее глазами Алексея Лозового я прекрасно помню. Хочешь без очереди — давай на лапу. Хочешь быстро и качественно — плати. Кто же добровольно откажется от возможности неплохо навариться на выполнении, казалось бы, своих прямых обязанностей? Причем чем дальше — тем больше, после 91 года взяточники и бюрократы вообще расправили крылья. Да вон даже при Путине взятки дают миллионами долларов, хотя и пытаются с этим бороться, то одного посадят, то другого.

Где-то час спустя ко мне подошли Морозов и Киселев.

— Мальцев, мы посовещались с Николаем Петровичем, и решили, что вы можете попробовать воплотить в жизнь свою идею. Но только если проходит вся команда, а не один-два человека. Вся команда, — с нажимом повторил Киселев, имея в виду, как я понял, не только врачей и администраторов, но и себя любимого.

— Задачу понял, разрешите выполнять? — дурашливо вытянулся я в струнку.

— Не ерничайте, Мальцев, победный гол не дает вам права изображать из себя клоуна. Отнеситесь к поставленной задаче серьезнее. Как собираетесь ее выполнять?

— Я же рассказывал…

— Хотелось бы лично услышать подробности предстоящей операции.

— Еду на стадион, встречаю там английскую сборную, торможу своих бывших одноклубников, прошу провести ребят… Вот, собственно, и весь план.

— Слабенький какой-то план, — с сомнением глянул на Морозова спортивный чиновник.

— Ну уж какой есть, попытка, как говорится, не пытка, — не выдержал я. — Альтернативных вариантов все равно никто не предлагает, так что ничего заранее не обещаю.