MvsM

Напряжённость висела в воздухе. Его буквально можно было резать ножом. Все замерли в нервном ожидании. Юверы и гадэтти, дети и родители. На почётных местах, как всегда, сидели паттары и члены их семей. Все ждали оглашения результатов.

Наконец двери распахнулись, и вышел паттар Акасэ. Без лишних приветствий, сухим, ничего не выражающим голосом он начал зачитывать список.

Имя и вердикт. Имя и вердикт. Имя и вердикт.

Алетта стояла в толпе выпускников. Скрестив пальцы на руках и закрыв глаза, она еле слышно бормотала: «Я не мутант, я не мутант».

Ожидание длилось нестерпимо долго. По традиции, сначала в списке шли дети юверов. Повторяя из раза в раз свою маленькую мантру, она не слышала ни имён, ни вердикта. Не слышала ничего, лишь вздохи облегчения, проносившиеся по зале, свидетельствовали о том, что все дети юверов унаследовали мутацию.

Но вот всё изменилось. Акасэ дошёл до имён детей гадэтти. И реакция зала поменялась. Уже не было единодушия. Вздохи облегчения родителей сопровождались разочарованными вздохами их детей и наоборот.

Алетта никогда не могла понять, почему все дети гадэтти хотели стать юверами. Даже Илист.

Да, юверы живут лучше гадэтти. Да, у них больше прав и возможностей. Но если ты родился в семье гадэтти, ты всё равно не сможешь достичь вершины общества. Никогда не сравнишься с «чистокровными». Паттары никогда не станут мешать кровь с хагасами.

Да, они тоже когда-то были своего рода хагасами, внезапно обрётшими сверхспособности. Но это было почти три века назад. Теперь все их дети имеют мутацию от рождения, а не обретают её к двадцати годам, как остальные юверы.

В этом году лишь шестеро из детей гадэтти оказались хагасами. Осталось последнее имя в списке. Алетта одиноко стояла в центре залы, закрыв глаза. Имён было произнесено много, и Акасэ сделал паузу.

– Я не мутант. Я не мутант.

В наступившей тишине тихий шёпот Алетты прозвучал неестественно громко. Гул удивления прокатился по зале.

Алетта открыла глаза и огляделась вокруг. Все без исключения взоры были устремлены на неё. Взоры удивления, возмущения. Да что она о себе возомнила?! Кто она такая, чтобы не мечтать стать ювером?!

Но вот её глаза встретились с глазами матери. Та одобрительно кивнула дочери и улыбнулась. Стоявший рядом с мамой Илист подмигнул Алетте. В своё время у него не обнаружили мутацию, и теперь он надеялся, что её не будет и у неё. Тогда они смогут пожениться.

Алетта улыбнулась им в ответ. Её старшая сестра Арреба ждала ребёнка и не могла прийти на оглашение. Но будь она здесь, то тоже обязательно поддержала бы младшую сестрёнку.

Пауза затянулась. Акасэ молчал, словно ожидая чего-то. Алетта с опаской подняла глаза на трибуну паттаров. Она знала, что именно её вердикта ждали больше всего. Поэтому его оставили напоследок.

Иметера, её мать, в своё время выносила всех детей паттара Инейла, и Алетта была последней из детей гадэтти, родившейся у когда-то бывшей суррогатной матери паттара. Об этом знали все без исключения. И от её вердикта в каком-то роде зависела судьба всех гадэтти.

Природа странная штука. И весьма своенравная. Она достаточно терпелива, но всему есть предел. И однажды люди достигли его. Они почему-то решили, что им всё подвластно, и они могут творить с природой всё, что захотят.

Они бездумно вырубали леса, осушали водоёмы, загрязняли окружающую среду, бурили, взрывали, выкачивали, закачивали. В своей погоне за богатствами, борьбе за власть в мире создавали и насылали друг на друга самые разные смертоносные вирусы.

Природа это терпела, лишь изредка встряхивала их, пытаясь привести людской разум в порядок. Но люди возомнили, что они всесильны и могут создавать жизнь в обход природы. И они бесцеремонно вторглись на запретную им территорию – начали менять ДНК. Сначала генномодифицированные растения, затем животные, люди…

Тогда природа решила – нравится менять? Хорошо. Меняйтесь. И изменила их ДНК.

По-разному.

И не у всех.

Так, случайный выбор.

Мутация начиналась неожиданно. И ничто не могло объяснить её появление. И не было никакой возможности что-либо изменить, исправить. Все знания и технологии оказались бессильны.

Первые мутации были несовместимы с жизнью, несли уродство. За первые десять лет сверхновой эры население Земли сократилось почти на треть. Кого-то убили мутации, кого-то мутанты. Но больше всего погибло в войнах людей друг с другом. Каждый обвинял другого в создании биологического оружия, приведшего к мутациям. Но до ядерной войны не дошло.

Потом наступили шесть лет затишья. Все мутанты погибли. Кто-то от самой мутации, но большинство – в результате зачисток. Новых мутаций не происходило.

По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Просто на этот раз мутации никак не отражались на внешнем облике человека. Сами же новоиспечённые мутанты, памятуя о том, что случилось с их предшественниками, предпочитали не афишировать свою мутацию. Тайно они разыскивали себе подобных, объединялись.

А затем разразилась новая война. Она длилась долгих двадцать девять лет. От более чем восьми миллиардов человек осталось немногим более двух.

Всего каких-то сорок пять лет и шести миллиардов человек как ни бывало. Шесть миллиардов сгорели в огне крематориев и огнемётов. Больше никто никого не хоронил. Слишком много тел, никакого кладбища не хватит, даже если в него превратить всю планету.

Выжившие пытались наладить свою жизнь в новых условиях, благо снова наступило затишье. На этот раз оно длилось целых шестьдесят восемь лет.

Почему так долго? Что остановило войну? Да всё просто. Природа отобрала то, что дала. Мутации прекратились.