Шрифт:
Глава первая, в которой героиня узнает о себе всю правду
— Женщина, женщина! — кто-то вдруг дотронулся до Машиного плеча. Девушка подняла голову, даже немного отъехала на стуле, чтобы увидеть говорящего.
Перед ней стоял молодой человек, ровесник, в модных зауженных джинсах, колоритных конверсах и ярком свитшоте. Маша несмело ему улыбнулась, сердце зашлось в каком — то предчувствии, даже щеки затеплели румянцем. С ней ни разу никто не знакомился вот так запросто, в кафе, а тут… наконец-то свершилось чудо, и вселенная услышала ее еженощные молитвы!
— Женщина, вы сумку обронили, — сказал молодой повеса и указал рукой на пол. Действительно, там лежала ее огромная, потертая по краям кожаная сумка, из которой уже высыпались покусанные простые карандаши. Девушка покраснела, стыд затопил сознание, и она даже не нашлась, что сказать и как отреагировать на унизительное «женщина!», когда ей не исполнилось еще и двадцати пяти.
— Ну, взрослая тетка, а такая невнимательная, — буркнул парень своему другу, обойдя препятствие.
Маша тяжело вздохнула.
И Юлька вдруг замолкла, правильно поняв по выражению лица Маши, что разговор о ее расставании с Вадиком сейчас будет не к месту.
В этой внезапной гнетущей тишине Маша посмотрела на свое отражение в темном зеркале на стене и увидела унылую особу неопределенного возраста с тусклыми волосами, заткнутыми в пучок, запечатанную в бесформенный костюм стального цвета.
На ногах этой особы были практичные толстые колготки, которые не рвутся после первой стирки, и черные туфли типа «прощай, молодость».
Стремление преуспеть на секретарском поприще сразу после университета, когда она выглядела практически школьницей, заставило ее выбрать такой наряд, нацепить на нос очки в роговой оправе, хотя глаза в них не нуждались. И руководитель аппарата, женщина с властными замашками взяла Машу на работу только из-за ее внешнего вида, чтобы та не отвлекала мужчин, вызывая неприличные мысли, как многие секретари до нее.
И сейчас, самокритично глядя на свое отражение, Маша признала, что очки придают ей сходство с совой. Да, именно сова она и есть, а еще «серая мышка-норушка» и «эта, как ее», так Машу за глаза честили во всей огромной фирме по поддержке иностранных инвесторов «Опережающее развитие».
Теперь еще и в кафе прилюдно называют «теткой», «женщиной»! Маша скривилась.
А тут и бывшая одноклассница решила подлить масла в огонь.
— Знаешь что, милая, с таким подходом ты навсегда останешься старой девой и сизым чулком! — прервав затянувшуюся паузу, воскликнула подвыпившая Юлька, болтая соломинкой в бокале с ярким алкогольным коктейлем. — Ты уж меня прости, конечно, но вид у тебя не… не… — она пощелкала пальцами, подыскивая подходящее слово. — Не транспортабельный! Вот!
— Не сизым, а синим, — уныло поправила подругу Маша, отставляя чашку с зеленым чаем. — Не транспортабельный… а. — она покраснела, придумав не совсем приличный аналог слова.
— Неважно, милая моя! — перебила собеседница. Лицо Юли лучилось оптимизмом и даже немного фанатичным огнем. — Сколько ты собралась куковать в одиночестве? А все потому, что так ходить нельзя! Ты женщина, прости господи, а не вешалка для одежды! Наряжаешься в мешковину, носишь свои страшные очки и бываешь только на работе. Даже сюда еле-еле тебя вытащила. И потому такие вот, — она указала в сторону удалившегося модника, нечаянно оскорбившего Машу до глубины души, — и называют тебя женщиной и теткой!
Она откинулась на подушки дивана для посетителей и оглянулась, будто призывая в свидетели собственной правоты небольшой рестоклуб.
Но людям было не до бесед двух бывших одноклассниц, решивших наконец встретиться и поговорить. Посетители сидели у барной стойки, общаясь с барменом, обжимались под медленную музыку на небольшом танцполе, и никому не было дела до невзрачной Марии и подчеркнуто яркой Юлии.
— Ты пойми, — пошла в наступление на бывшую одноклассницу Юлька. — Время золушек не прошло. Все мы прекрасно знаем: принц никогда бы не обратил внимание на замарашку, если бы она пришла к нему в твоем платье или вязаной кофте, а уж про очки в этой оправе из панцирей черепах и говорить нечего! Но! Стоило ей появиться на балу во всеоружии: с прической, маникюром, в откровенном платье с огромным декольте, — и все! Принц был очарован. Настолько, правда, что позабыл, как она выглядит, но это совершенно неважно.
Девушка перевела дух и, отбросив яркую соломинку, отхлебнула прямо из бокала.
— Следишь за моей мыслью?
— Слежу, — отозвалась Маша и тоскливо посмотрела в сторону входной двери. Там бурлила настоящая жизнь: кто-то прощался, целуясь на пороге, кто-то ждал друзей, громко объясняя по телефону, как пройти до заведения, — а она в это время сидела в самом темном уголке клуба с холодным зеленым чаем, который противно саднил на языке, и общалась с подругой, которая прямо сейчас самоутверждалась за ее счет.
Юльку в этом винить нельзя: она всегда была красивой, яркой, как бабочка, и в школе уже вовсю крутила любовь с парнями старше. А она, Маша…
— Я понимаю, твоя работа и все такое. Нужно выглядеть так, будто пошла на похороны любимой тетушки, — вклинилась в ее переживания Юлька. — Но! Время идет, мы не молодеем, а ты тем более!
Маша скуксилась.
Именно к подобному образу она стремилась все время работы в компании, и во многом этому имиджу была обязана продвижением по служебной лестнице, поднявшись до секретаря самого Александра Владимировича Баева, второго человека в компании.
Но именно поэтому никто не видел за этими очками живые глаза и горячее сердце!
Все привыкли, что в приемной сидит безликий робот, который раньше всех приходит на работу и позже всех уходит. При этом на нее всегда можно опереться, как на каменную стену, доверить любое дело и не сомневаться, что оно будет безукоризненно выполнено.
Стать каменной стеной! В двадцать три года!
— Дорогая, я понимаю, ты очень переживала после смерти мамы, но ведь прошел уже год! Тебе нужно прийти в себя, взбодриться и, самое главное, привести себя в порядок!