Чтение онлайн

– Если честно, я очень любила сочинения писать, они мне давались на одном дыхании. Когда подросла, мечтала, только не смейтесь, о журналистской карьере, но папа с мамой воспротивились. «Какой из тебя журналист? Надо будет скитаться по всей России, а женщина должна быть в семье!» – заявил отец. И все, точка. А что тут возразишь, если родители считают так, а не иначе? Такое воспитание было, с родителями не спорили. Поэтому я и поступила в 1988 году на биофак БГУ. Студенческая жизнь была очень бурная, веселая. До сих пор со многими однокурсницами переписываемся.

– А когда к вам пришла любовь? Или не до любви было в юные годы с такими-то строгими нравами в семье?

– Строгих нравов, конечно, не было, но все-таки определенный нравственный порог существовал. Мы с мужем познакомились на втором курсе моей учебы. Раньше в селе было что-то вроде молодежных посиделок у кого-нибудь в гостях. Молодежь могла туда прийти, выпить чаю, спеть песни под гармошку, познакомиться. Вот на одной такой вечеринке мы с Нилем и познакомились.

– То есть как «на втором курсе»? Вы же с ним из одной деревни!

– Все правильно. Мы и раньше виделись, естественно, здоровались, детьми играли вместе. Не более. А тут он меня до дому проводил. Один раз, потом второй. Потом каждый день начал провожать. Это и есть – познакомились.

– Когда поняли, что Ниль – это тот человек, с которым можно всю оставшуюся жизнь прожить?

– Наверное, после года таких проводов. Вообще, мой муж – это очень надежный, ответственный и добрый человек. Он выучился в СПТУ на электрика. Работал в колхозе. А жил на соседней улице, и я знала, конечно, о нем все, его характер, нравы его родителей.

– И вот, после университета вы возвращаетесь в деревню…

– Да, сразу вернулась, хотя просили остаться на кафедре физиологии растений как человека знающего, надежного. Но я хотела замуж за Ниля, поэтому Уфа была для меня чужой и пустой. Я была готова в самую маленькую и глухую деревню ехать, на самую маленькую зарплату, лишь бы быть рядом с ним.

– То есть карьера и наука были оставлены ради семьи, любви, дома?

– Город мне нравится, особенно сейчас. Этот асфальт, быстрые машины, театры. Это – комфорт. Но я все равно не жалею, что вернулась домой. Здесь я больше себя реализовала, мне кажется.

– И ни разу в жизни не возникало даже внутреннего противоречия, что вы – девушка с университетским дипломом, а он – обычный сельский электрик?

– Таких противоречий – ни разу. Хотя трудности были, конечно. В родном Кипчаково поначалу в школе места для меня не нашлось, так я устроилась в соседнюю, за семь километров от дома, еще меньшую, чем наша. Всего-то три ученика в ней было. Ниль возил меня туда на мотоцикле каждый день, когда погода позволяла. Но иногда накатывало отчаяние.

– Отчего?

– Попробую объяснить.

Галия

– Я же считалась девушкой из хорошей семьи: мама – продавец, папа – главный агроном в колхозе. А я хожу пешком за семь километров, – чуть подумав, продолжает свой рассказ Дамира. – Поначалу я не могла даже одежду приличную в школу надеть потому, что приходилось иной раз и на тракторе ездить по нашему бездорожью. А на ногах вместо туфелек – сапоги. Так я проработала два года. Когда родила сына, в декретном отпуске практически и не сидела – как только Дамиру исполнилось восемь месяцев, я вышла на работу в ту же школу. С сыном свекровь сидела. Затем мы с мужем решили второго ребенка родить. Вновь беременная по бездорожью – на работу. И вот на свет появилась дочка Галия. Родилась она слабенькой и очень больной. Совсем не росла. Врачи поставили сперва один диагноз – синдром Шерешевского-Тернера. А чуть позже, как молния сверкнула, еще один – нашли у дочери умственную отсталость в степени неярко выраженной имбицильности…

– Не каждые родители отваживаются воспитывать сегодня такого ребенка.

– Да, очень тяжело было. Галия плакала днем и ночью. В Уфу ездили к врачам на консультацию – на Тихорецкую, в РДКБ. Как-то раз, после одной из таких консультаций, мне предложили оставить ребенка в специализированном центре, поставить ее в очередь и отдать в дом ребенка. Приехала домой, рассказала мужу. Ниль мне ответил одной фразой: «Без Галии не пущу тебя на порог!»

– И..?

– Да как же отдашь ее? Это же мой ребенок, понимаете? А через год после рождения мы заметили, что у Галии есть музыкальный слух. Когда я начинала петь ей одну очень грустную татарскую песню, она сразу начинала плакать. Чувствовала мелодию. А с трех лет запела сама. Да как запела! Стали нас на сабантуи приглашать, на мероприятия разные, как только прознали про ее чудный голос. Мы решили, что с Галией необходимо заниматься уже профессионально, она начала участвовать в конкурсах. Вот, погодите…

Дамира выходит из гостиной в другую комнату и вскоре возвращается с огромной кипой дипломов всевозможных конкурсов и фестивалей, в которых участвовала и, самое главное, побеждала Галия.

– Это просто поразительно! Такие успехи даже для обычного ребенка, живущего в большом городе, – большая редкость. Но как у нее со школой, Дамира, дочь учится где-нибудь?

– Галия учится в самой обычной школе. Очень трудно, безусловно, но в специальную коррекционную школу возить далеко, а ведь с Галией нужно заниматься день и ночь. Мы боялись, что одноклассники будут относиться к ней предвзято, но обошлось – дети любят нашу дочь, дружат с ней. Да и помощницей она стала самой настоящей. Делает по дому любую работу, ухаживает за птицей. Когда в 2008 году мы построили этот дом, муж специально предусмотрел, чтобы в нем было побольше автоматики, так Галие проще – нажал на кнопочку, и все… А еще она очень любит сидеть в интернете. Даже мне помогает в этой паутине разобраться, особенно в социальных сетях.