Чтение онлайн

— Спасибо!

А потом резко отстранилась и побежала к себе. И снова я захотел рвануть следом, но не стал этого делать. Потому что клин клином не выбивается. Ну, поддамся я сиюминутному желанию, а дальше? Да, я знаю, что Рина хорошая девочка. Но строить что-то с девушкой, когда нет искры, а только потому, что она хорошая — путь в никуда. Это нечестно в первую очередь по отношению к ней. Я буду чувствовать, что должен и обязан, и постепенно это повиснет камнем на шее.

Я думал об этом всю дорогу домой, пинал листья за то, что опали, хотя еще не осень, а в голове вертелось: «Я молил о дожде, хоть о капле одной, ты, меня, пожалев, напоила собой. Но теперь я окреп, в чистой, будто стекло, но стоячей воде мне дышать тяжело».

Увлекшись, не сразу ощутил то же пристальное внимание. Насторожился, чуть сбавив шаг. Присел, якобы чтобы зашнуровать кроссовки, а сам глянул назад. Темный силуэт скользнул в черноту и растворился в ней.

Бросило в пот. Значит, все-таки не показалось. О том, что я одаренный, знают немногие, но, выходит, как раз те, кто не надо. Но почему я еще жив? Не благодаря ли тем трем покачивающимся алкашам впереди?

Я ускорил шаг, лихорадочно соображая, что делать. За мной идет явно не снайпер, тот бы уже пристрелил. Преследователь ждет, когда я войду в темную подворотню? Или меня уже караулят в подъезде, а этот информирует подельников о моих перемещениях?

Вообще глупо меня грохать, потому что тогда, как говорила Семерка, список подозреваемых сужается до нескольких человек. Что ж, пусть попробуют, а я попытаюсь взять топтуна на горячем.

Я резко остановился, сосредоточился на алкашах. Нет, эти с ним не заодно: они так пьяны, что даже их желаний не разобрать.

Итак, надо заманить топтуна в ловушку, взять и допросить, а потом связаться с Тирликасом. Вот только где найти подходящее место для засады?

Неторопливо шагая, я перебирал варианты, куда же заманить преследователя. Вспомнилась котельная неподалеку, обнесенная бетонным забором. С одной стороны — этот забор, с другой торец высотки, дорожка между ними — единственный путь во дворы: обходить здания слишком долго.

К тому же мой дом в другой стороне, этим маршрутом я туда не ходил, потому вряд ли впереди поджидает засада. Я снова присел, шнуруя кроссовок. Топтун уже не особо скрывался и ускорил шаг. Совсем обнаглел и страх потерял!

Я тоже ускорился. Адреналин победил страх, мною овладел азарт загонщика. Хочешь поиграть? Поиграем! Вон и котельная. Нырнув в черноту прохода, я пробежал его и прижался к забору за углом.

Ну, где ты? Тишина, лишь монотонно гудит какой-то прибор.

Давай, топтун, иди сюда, где же ты! Неужели он понял, что обнаружен, и отстал? Донеслись торопливые шаги, шелест одежды, тяжелое дыхание. Из темноты выступил здоровяк лет двадцати, остановился. В руках он держал какой-то сверток.

Я метнулся к нему, он развернулся навстречу и получил в челюсть и солнечное сплетение. Помня, что он нужен в сознании, я скользнул топтуну за спину, взял его на удушающий.

— Кто тебя послал? — процедил я.

Топтун затрепыхался, как девчонка, захрипел, царапая мою руку. Я сжал рычаг больше, еще и еще.

— Кто. Тебя. Послал?

— Ни-никто. Я са-сам… Сам…

Убийца-одиночка и к тому же лошара? Чуть ослабив хватку, я сосредоточился на его желаниях: освободиться, бежать, бежать! Его страхом пробирало до самых костей.

Я чуть ослабил хватку, повалил топтуна на асфальт, оседлал, заломав руки за спину. Думал, он попытается меня сбросить, но нет, лежал смирно, шмыгая носом. Рядом валялся бумажный рулон, который он нес в руках. Я ногой катнул его к себе, думая, что там завернут пистолет или нож, но он оказался пустым. Просто какой-то свернутый плакат.

— Зачем ты за мной шел? — спросил я, сжав ногами бока пленника.

— Аф… аф… Мне надо аф… то-граф.

Мысли я читать не умел, но чувствовал, что товарищ хочет встать и уйти, и чтобы грудь не болела. Неужели я ему ребра сломал? А нефиг за мной следить!

Я похлопал его по карманам, не нашел оружия, зато обнаружил блестящую пуговицу, спички, леденцы и шариковую ручку. Неужели и правда он — просто робкий фанат? И что теперь делать? Звонить в милицию, пусть разбираются? Все так же сидя на парне, я развернул сверток. Это был плакат «Титана».

Та-ак. Если позвоню в милицию, меня же самого и закроют. Потом, конечно, отпустят, но коротать вечер в обезьяннике не очень хочется. Потому что я не имел права избивать гражданина за то, что он просто идет следом.

Но если это и правда злоумышленник, просто косит под дурачка? Вот я его отпущу, и… И его грохнут, потому что он засветился. Придется самому проводить допрос. Я еще раз обыскал его, достал телефон, он был заблокирован.

— Давай так, — обратился я к парню. — Я тебя сейчас отпущу, а ты медленно поднимешься и сядешь, прислонившись к забору, руки заведешь за голову. Я задам тебе несколько вопросов, и если меня устроят ответы, уйдешь восвояси.

— Хорофо, — прогнусил он и шмыгнул носом.

Я очень осторожно слез с него, приготовился бить, если он вдруг набросится, но парень все сделал, как я просил. Место, куда он сел, ярко освещалось фонарем, и я увидел, что лицо парня мокрое от слез, а обрюзгшее тело вздрагивает при каждом вздохе, словно он… Ревет?

Сейчас больше всего на свете он жаждал моих извинений, ведь я избил его ни за что!

Я не поверил себе, мотнул головой, еще раз считал желания: хотелось ударить Нерушимого, потому что он плохой и даже не извинился!

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Алефа, — ответил жертва, опустил руки и прижал к груди.

— Зачем ты за мной шел?

— По… попросить авто-то-граф.

— А почему просто не подошел и не попросил?

Он всхлипнул и пустил сырость из носа.

— Боял-ся.

Это был просто дебил. Причем «дебил» — не ругательство, а диагноз. Я принял умственно отсталого за киллера. Совсем ты, Саня, стал плохой! Мерещится всякое.

Вспомнилась компания подростков, которая порывалась за мной идти, а среди них — этот вот лоб.