Чтение онлайн

— А ты? Пойдешь?

— С шантажистами нельзя договариваться, — сказал он мрачно. — Хрена им! — Он помолчал немного и дополнил: — А потом брат звонил. Тоже ругал. Как так — своих предал!

Я пожал плечами.

— Идиоты! Это ж не война. Надо перетерпеть, Мика.

Пришлось прочитать ему лекцию — озвучить свои вчерашние мысли. Сказал вроде банальность, но Мика воспрянул.

— Знаю, — кивнул он. — Перетерплю. И в вышке еще побегаю, пусть утрутся!

Потом мы погрузились в автобус, мрачный водила отвез нас в аэропорт, и мы, притягивая взгляды девчонок, набились в самолет.

Когда он приземлился в Москве, я получил сообщение от Семерки, что она в столице, транспортировка прошла успешно. Уже хорошо. Надеюсь, в Москве злоумышленник потерял ее из виду.

Потом уже в Михайловске меня вызвал к себе Тирликас, вручил запечатанный (интересно, вскрывал или нет?) конверт от Семерки и сказал, что убили еще двоих самородков. Подумалось, как же хорошо, что я не знал этих людей, их смерти не ранят, ведь за именами не стояли дорогие сердцу личности, они — лишь строчки некролога. А вот Семерку, наверное, наизнанку выворачивает от бессилия.

Значит, надо выделить время и навестить Кардинала, благо сведения о самоубийце в конверте, и он сможет выстроить причинно-следственные связи. Ехать к нему часа три, он отбывает наказание в ИК №2, это в лиловском районе. После возвращения из Риги будет четыре дня между играми — однозначно тогда и поеду, ведь потом сборы, и будет некогда. Как правильно преподнести информацию, подумаю позже.

Перед самым вылетом в Ригу в здании аэропорта нас неожиданно собрал Сан Саныч, глянул на экран телефона, на Микроба, который нас провожал, снова на экран. Я догадывался, что он собирается сказать.

— Так, парни. Мне пришло распоряжение из Комитета по этике насчет нашего Марадоны…

— Я тоже лечу? — осторожно спросил Микроб, еле сдерживая улыбку. — Надеюсь, нас не оштрафовали? Ну, в смысле, на деньги…

— Дисквалификация, — проговорил Димидко и взял паузу, будто издеваясь.

Микроб сморщил лоб, и его светлые патлы чуть ли не дыбом встали.

— Надолго?

— С двенадцатого августа до двенадцатого сентября…

Микроб выдохнул и закатил глаза. А вот в голосе Димидко радости не было.

— Тебе повезло, Федор, что пострадавший согласился на мировую. За такое и на год могут отстранить, и вообще навсегда!

Все помолчали немного, и Погосян, который немного воспрянул после Абовяна, сказал:

— Вишь, Федя, ты нас пошел провожать — и судьба тебя отблагодарила! Все, можешь валить…

Не успел он договорить, как объявили регистрацию на наш рейс. Левашов улыбнулся:

— Все, таможня дала добро! Бывай, Хотеев!

23 августа 2024 г. Рига

Вчера Рига встретила нас душной влажностью, но к вечеру небо заволокли тучи, ночью пошел дождь, наступила долгожданная прохлада, и игра проходила в привычное время — в восемнадцать ноль-ноль.

Местные болелы встречали нас свистом и воплями, что «Титан» — кусок дерьма, способный только инвалидов бить. Жека косился на меня, потому что из-за происшествия с Алешей теперь и команде достается, но молчал, чтобы не схлопотать затрещину.

Игра прошла так, как и говорил Димидко на прокачке: мы всласть покатались на рижском «автобусе». «Целтниекс» нас опасался, а потому играл от обороны, но нашим время от времени удавалось прорваться. Первый гол забил Погосян. Второй — Рябов и третий — Гусак. Когда это случилось, он сам не поверил и остолбенел, а потом давай скакать по полю, словно верхом на лошадке, у которой есть только голова, а вместо тела палка.

Под конец игры «Целтниекс» взбесился и ринулся в атаку, им даже удалось закатить мне мяч. А у нас было бы четыре гола, если бы не офсайд.

В общем, хорошо сыграли! 1:3! «Титан» продолжал триумфальное шествие по стране.

После игры Сан Саныч нас собрал и объявил, что на следующей игре на ворота встанет Васенцов — пусть привыкает. С одной стороны, правильное решение, с другой — рискованное. Что ж, посмотрим, что получится.

Дома я связался с Кагановским, он сказал, что выставил встречный иск. К тому же михайловские болелы (интересно, не его ли усилиями?) начали преследовать Аллу Николаевну, и возможно, женщина-жаба скоро пойдет на мировую.

Мне же предстояло довольно сложное и рискованное дело — визит к Кардиналу. Поговорить тет-а-тет у нас не получится: в комнате свиданий много не наболтаешь. Остается попытаться вызвать его в Михайловск типа на допрос при содействии Тирликаса. Надеюсь, у него есть такие полномочия.

И нужно будет обставить этот вызов так, словно не я его инициировал.

Осталось обсудить это со Львом Витаутовичем.

В Кардинале, лишившемся кудрявой шевелюры, сложно было узнать того самого цыганского барона, тем более на нем не привычная цветастая рубаха, а серая тюремная роба. Казалось бы — всего лишь волосы, незначительная деталь внешности, но теперь передо мной сидел обычный обрюзгший коротко стриженный здоровяк, какого можно встретить в любой подворотне. О таком Гоголь писал — репка хвостиком кверху: маленькая черепная коробка и огромные вислые щеки.

В кабинете никого, кроме нас, не было, но я знал, что старший брат следит, и сказал:

— Привет, Кардинал, ты как?

Он прищурился, сканируя меня взглядом.

— Спасибо за посылку. Чего приперся и как узнал, что я здесь?

— Я ж не знал, где ты чалишься, чтобы сиги отправить. Спросил у знакомой, она в БР работает… И вот теперь она сказала, что тебя привезут сюда, я и захотел повидаться.

Я развернул лист с данными самоубийцы и где было написано, что надо узнать, и положил перед Кардиналом. Написал: «Сколько возьмешь»? Кардинал повертел лист в руках, пожал плечами.