Чтение онлайн

Пожалуй, повременю.

Но с начала тайма игра пошла по колее. Уругвайцы привычно атаковали, а мы как-то привычно оборонялись. Я уже приготовился стать лучшим в мире вратарем, и тут рявкнул на защиту Денисов. Он начал выжигать весь центр, кидаясь зверем на каждый мяч и упираясь в борьбе с каждым уругвайцем, дошедшим на нашу половину поля. И Зоба с Оздоевым вдруг забегали. Оказалось, что численное преимущество на конкретном участке поля не рулит. Нужна еще скорость, страсть и напор.

Кавани еще дважды выбегал, но тут уже сработал я. Причем ни разу не отбил тупо в поле или за лицевую. Брал мячи мертво, четко прижимая к груди. Покрикивал на защиту, выстраивал — им, конечно, сходу было трудно из пяти в четыре играть. А потом игра пошла.

Пошла игра!

Карпин был прав. Хватит упираться и хватит играться — пора выигрывать.

Денисов как-то вдруг чуть ли не спиной стал чувствовать Кокорина, и раз за разом пас приходил Сане. А он или сам шел в обводку, или красиво перебрасывал кому-то из разогнавшихся нападающих. Не жадничал, не тянул одеяло на себя, было приятно смотреть. Кстати, я заметил, как похожи в беге Кокорин и Смолов. Они как бы стелются по траве. Мягко, но в то же время очень быстро.

И пошла перестрелка. То целый тайм мы оборонялись, а теперь на каждую уругвайскую атаку была атака наша. Вот уже и угловые пошли — а это показатель. Кто атакует, тот всегда бьет угловые.

Вот только у нас не было де ла Круса. То Оздоев бил, то Смолов убегал к угловому флажку. В принципе, это понятно: Смолов не игрок стандартного момента. Ему мяч надо давать на свободном пространстве, в чистом поле — на скорости он и в обводку пойдет, и сам издали влупит. А вот когда угловой… Тут нужен Дзюба и оба наших длинных центральных защитника.

Все же со стандартами у нас похуже. Думаю, тренеры внимание обратят и специально будут наигрывать комбинации.

И снова атака накатывалась на мои ворота, и опять я брал мячи и вводил в игру.

Наступил тот самый момент на поле, когда как в теннисе: ровно-ровно.

И тут, наконец, прошел пас на Дзюбу. Некоторые просто не знают, как он хорош в обводке, когда можно не просто ногами с мячом вытанцовывать, а еще и плечом таранить, продавливать защиту.

Денисов-Оздоев-Дзюба… Дзюба! Он потолкался и вывалился вдруг с мячом чуть не перед уругвайским вратарем. И тот, как натаскивают нас, вратарей, совершенно верно сделал шаг вперед, сокращая площадь ворот для нападающего, поднял руки… А Дзюба, на замахе уложив его, но пролетев мимо момента, когда надо было бить, отправил мяч чуть назад и вдоль ворот, а неслышно подкравшийся Кокорин четко положил его в пустые ворота.

В игре возникла пауза. Все остановились, смотря на арбитра, на мяч, на, казалось бы, толпу на линии штрафной и на наших нападающих, дружески лупящих друг друга по плечам. А потом — а-а-а! Наши побежали и завалили Кокошу телами.

Есть! Сравняли! Но какой Дзюбиньо!

1:1! Ну и всё.

Кавани — это, конечно, Кавани. И еще пару раз он меня проверил. Но все-таки возраст уже не тот, чтобы бегать два полных тайма. А у нас тройка нападающих совсем свежая. Дзюба отошел чуть назад, под нападающих, подкидывая им мячи, принимая весь верх, а впереди феерили Смолов с Кокориным. И то, что мы не забили еще — это чисто заслуга уругвайского вратаря. Он будто примагничивал мячи. Вроде наши уже защитников всех обнесли и некуда мячу деваться — оп! А там вратарь…

Возвращаясь в раздевалку, мы жали друг другу руки, обнимали наших героев, и впервые чувствовалось, что вот это — не калейдоскоп из разных осколков, а машина! Мы — можем!

— А я говорил, что Дзюба молодец? — сказал после игры Непомнящий. — Говорил?

— А Кокорин как же? — вступился за своего Денисов.

— И Кокорин молодец. И все вы — мо-лод-цы! — воскликнул Карпин, сияя от счастья.

В автобусе, который вез нас в аэропорт, толпа взрослых мужчин развлекалась тем, что кто-то запевал дурными голосом:

— Далеко, далеко, у штрафной пасется Ко!

А остальные подхватывали:

— Правильно — Кокорин!

А мне думалось, что Микроба на них нет, он бы им дальше текст сочинил.

Все не просто радовались — были счастливы.

Взбежав по трапу самолета, Кококрин закричал:

— Страна, встречай победителей!

Я смотрел в иллюминатор приземляющегося самолета, и голова пухла от дилеммы, чем заняться в первую очередь. Слишком много накопилось нерешенных вопросов.

Димидко настоял на том, чтобы, пока я готовился к товарищескому матчу с Уругваем, ко мне не поступало никакой информации о том, каковы успехи у «Титана» — дабы меня не расстраивать, если вдруг не очень. Я клятвенно пообещал полностью отдать себя десятидневным сборам и обещание выполнил, пусть было и непросто.

За это время «Титан» должен был провести две игры в гостях: одиннадцатого сентября в Воронеже с «Факелом» и восемнадцатого — с «Текстильщиком» в Иваново. Команды посильные, ребята должны справиться. Правда, Микроб выйдет на поле только восемнадцатого, но и без него есть кому играть. Второй вратарь, Леня Васенцов, заматерел. Для вышки он, может, и слабоват, но для Первой лиги очень и очень неплох.

Помимо успехов родной команды, мне никто не сказал, чем закончилась история с Сан Санычем, матерью Клыка Оксаной и почти бывшей женой Тамарой, которая вдруг решила вернуть нашего тренера в семью.

Еще меня терзало любопытство, раскрыли ли дело об убийствах одаренных и как дела у Семерки, которую поместили на лечение в клинику для сотрудников органов государственной безопасности, где самая современная техника и инновационные методы лечения. Нужно ее проведать, и она должна быть в курсе, что происходит в стране. Вопрос только в том, пустят ли меня к ней? В обычной больничке срабатывал ее статус, а в той клинике все такие, как она, или званием повыше.

Ладно, если с ней не получится встретиться, Тирликас расскажет.

Ну и последний важный вопрос — как движется судебный процесс с Жабой Васильевой.

Пожалуй, приоритеты я расставил правильно, осталось только приземлиться, чтобы Комсеть заработала.

Прибудем в аэропорт мы в двенадцать дня, в три у нас очередная пресс-конференция, к пяти освобожусь. Три часа на свидание с Семеркой: пока доеду до больницы, пока оттуда прибуду на вокзал… Дома появлюсь не раньше десяти.

Как вознаградят футболистов, до сего момента оставалось сюрпризом, даже Непомнящий этого не знал.