Чтение онлайн

Но все это будет потом. А тогда, летом 1961 года, после обнародования проекта программы началось его обсуждение. Оно проходило в обстановке мощного пропагандистско-идеологического прессинга средств массовой информации. Однако в чем-то коммунистическая утопия находила поддержку и в реальной жизни. Рубеж пятидесятых-шестидесятых годов демонстрировал заметные экономические успехи и рост материального благосостояния масс. Поэтому для многих намеченные задачи «коммунистического строительства» отнюдь не представлялись надуманными и недостижимыми.

В партийные органы, в редакцию газет и журналов, на радио и телевидение поступило более трехсот тысяч писем, с предложениями и замечаниями. Для их рассмотрения и обобщения в ЦК были созданы двадцать две рабочие группы. Наконец, 14 октября 1961 года пленум ЦК утвердил окончательный проект программы КПСС.

В октябре 4961 года новая программа КПСС была утверждена XXII съездом. Доклад о новой программе делал Хрущев. Он подробно рассказал, что такое коммунизм, почему должны исчезнуть классы и эксплуатация:

«Чаша коммунизма — это чаша изобилия, она всегда должна быть полна до краев. Каждый должен вносить в нее свой вклад, и каждый из нее черпать.

— Мы руководствуемся строго научными расчетами. А расчеты показывают, что за двадцать лет мы построили в основном коммунистическое общество».

Находясь на пенсии, в беседе с писателем Феликсом Чуевым в 1981 году Молотов так отзывался о попытке Хрущева «скачка в коммунизм»:

«Программа, скандальная для коммунистов. Коммунизм в 1980 году — вот уже 1981 год — нет коммунизма! И не может его быть, и не могло быть. Не могло быть ни при каких условиях к 1980 году, потому что надо достраивать социализм. Это вовсе никакая не беда, никакое не преступление тем более, а это естественный совершенно вопрос.

Это, видимо, продиктовал левой ногой «Саврас без узды» — Хрущев. А за ним побежали маленькие «савраски» Не могло этого быть, по науке никак не может быть, нет ни внутренних условий, ни международных».

Отныне Хрущев на все смотрел только через призму «коммунизма». Выступая на встрече с деятелями литературы 8 марта 1963 года, он критиковал фильм Марлена Хуциева «Застава Ильича»:

— Даже наиболее положительные из персонажей фильма — трое рабочих парней — не являются олицетворением нашей замечательной молодежи. Они показаны так, что не знают, как им жить и к чему стремиться. И это в наше время развернутого строительства коммунизма, освещенное идеями Программы Коммунистической партии! Разве такая молодежь сейчас вместе со своими отцами строит коммунизм под руководством партии!

И только позднее, находясь на пенсии, Хрущев, похоже, осознал утопичность провозглашенных им планов «Коммунистического строительства». В своих мемуарах он говорит:

«Социалистический строй может победить в мире при условии, что им будет достигнута более высокая производительность труда, чем при капиталистическом строе. Наша производительность труда сейчас ниже, чем в ФРГ, Франции, Англии, США, Японии. Мы бьемся над этим столько лет, имеем такие просторы, такие ресурсы и никак не можем создать нужных запасов… Нельзя увлечь за собой народ только рассуждениями о марксистско-ленинском учении. Если государство и обещанная система не дают людям материальных и культурных благ больше, чем их обеспечивает капиталистический мир, бесполезно звать людей к коммунизму».

В 1960 году имена Хрущева и Эйзенхауэра действительно были у всех на слуху. Мир внимательно следил за сближением двух супердержав. 19 января было официально объявлено, что в июне состоится визит американского президента в Советский Союз. Хрущев заявил, что ему будет оказан «чрезвычайный» прием.

Советский лидер все больше входил во вкус, занимаясь внешнеполитической деятельностью. Подчас происходило это в ущерб внутренним делам. Да и на международной арене Хрущев допускал немало просчетов. Выезжая за границу, он брал с собой многочисленную свиту — помощников и советников, переводчиков и стенографисток, экспертов и телохранителей. Однако почти никогда не прислушивался к советам и рекомендациям компетентных людей. Он хотел все решать сам.

Потом, на октябрьском пленуме ЦК в 1964 году, Хрущеву придется услышать немало горьких, но справедливых упреков. Зачем надо было сооружать громадный стадион на сто тысяч мест в Джакарте, отель в столице Бирмы городе Рангуне, исследовательский атомный центр в африканском государстве Гане или спортивный комплекс в Мали? За десять лет правления Хрущева в различных странах Советский Союз соорудил около шести тысяч предприятий, но все затраты пропали даром, а из многих государств нас попросту выдворили. Впрочем, вину за это должны по праву принять на себя и его соратники, которые угодливо соглашались с Хрущевым и превозносили любое его решение.

Между тем, в стране развернулась активная подготовка к приему американского президента и сопровождающих его лиц. Правительственная комиссия побывала в Хабаровске и Иркутске, которые в ходе визита собирался посетить Эйзенхауэр. Под Москвой соорудили поле для гольфа на 18 лунок. Для американцев, щедро одаривших Хрущева и его спутников в сентябре 1959 года, готовились ответные подарки. В частности, специально для Эйзенхауэра методом ручной сборки сделали «Москвич-407». Шла активная подготовка к встрече в верхах, чтобы продолжить обсуждение проблем, начатое на встрече в Женеве в 1955 году. Намечена она, была на середину мая в Париже.

Хрущев все более убеждал себя, что потепление отношений с известным врагом — Соединенными Штатами Америки — это конец «холодной войны». С Америкой надо не враждовать, а сотрудничать. А огромная армия и накопленные горы оружия тяжелым бременем повисли на плечах экономики. Надо сокращать военные расходы. Так, постепенно вызревала идея о сокращении армии на 1 миллион 200 тысяч человек. При обсуждении этого вопроса на Президиуме ЦК партии выступил начальник Генштаба маршал Соколовский, заявивший, что сокращение обескровит вооруженные силы. Министр обороны маршал Малиновский Хрущева поддержал, хотя и весьма сдержанно. В результате Президиум одобрил предложение Хрущева. В январе 1960 года после доклада Хрущева Верховный Совет принял Закон о сокращении Вооруженных Сил на одну треть.