Чтение онлайн

Мамаша смерила меня ненавидящим взглядом, сверкая ядовито-зелеными контактными линзами, как оборотень в ночи. Она явно злоупотребляла солнечными пляжами – цветом кожи напоминала залежавшийся в холодильнике шоколад. Узнаю этот заскорузлый мичиганский загар – небось круглый год жарится на солнце. На Рождество мчит в Мексику, зиму коротает во Флориде, весну – в Калифорнии... Я бы и сама так не прочь, да вот беда – купальник. Если не перестану безудержно расти вширь, для отдыха мне останется лишь один курорт – Аляска.

Между тем загорелая дама двинулась в наступление:

– Вообще-то мы первыми заняли эту кабинку! – Она поджала тонкие губы.

– Разве? – Излучая младенческую невинность, я постучала в дверцу: – Джейсон, ты влез в чужую кабинку?

– Что ты, мама, – с готовностью отозвался мой юный подельник. – Она была пустая.

– Вот видите, она была пустая.

Я обезоруживающе улыбнулась. От беспомощного бешенства у соперницы сквозь густой загар проступили багровые пятна. Не признаваться же ей, что сама заперла кабинку. Выходит, мы с Джейсоном обобрали вора, – может, это не вполне порядочно, зато безопасно.

– Ваш сын скоро выйдет?

– У меня еще и дочь имеется. Ей тоже надо кое-что примерить.

Задохнувшись от гнева, загорелая особа сгребла в охапку дочурку и рванула в другую очередь. Джейсон уже примерял последние шорты. Пора мне самой применить небольшую военную хитрость.

– Оставайся в кабинке, Джейс. Дождись Рикки, а не то у нас отобьют это место. Рокировку мы провернули виртуозно. Освобожденный сын, побрякивая мелочью, смылся к игровым автоматам, а я занялась дочерью.

В минуту передышки я цепко охватила взглядом помещение и рассчитала оптимальный маршрут между достойными внимания прилавками. Сердце оживленно колотилось, согретое давно забытым энтузиазмом приобретательства.

Громадный торговый зал работал как мощная, хорошо отлаженная машина – идеальный порядок, четкость и ритм. Ясно выделялись начало процесса, кульминация и финал – вам нужна такая-то вещь, вы находите ее, меряете и покупаете. Почему бы и всю свою жизнь не выстроить по такому же четкому плану?

Сару-Джейн всегда раздражала моя ненависть к мыльным операм, и к дневным, и к полуночным, а равно ко всякого рода мини-сериалам. Я обычно готова расколотить телевизор, если сюжетные линии обрываются на полпути и спутываются в безобразный клубок. И вообще, что бы я ни делала, мною всегда властно заправляет неприязнь к несвязанным нитям и не расставленным точкам над i. Я, например, ни за что не стану читать трилогию, если под рукой нет всех трех томов. Точно так же без твердых гарантий благополучного исхода никогда не рискну приступить к какому-либо делу.

С самого раннего возраста, сколько помню себя, я твердо знала, что выйду замуж за преуспевающего супермена. Что у меня будет настоящая, стопроцентная американская семья. Как на картинке: вот мама, вот папа, а вот двое чудесных детей. Правда, Рикки нарушила это идеальное построение. Я-то не сомневалась, что первым родится мальчик.

Сара-Джейн безапелляционно утверждала, что я одержима порядком и помешана на правильности якобы потому, что выросла без матери. Чушь. По-моему, это не детский комплекс, а божье благословение.

Я прокладывала свой заранее рассчитанный маршрут по торговому залу, методично расталкивая людей и протискиваясь к нужным прилавкам. На этикетки даже не смотрела – размер своей дочери узнаю и с завязанными глазами, и плевать, какой цифрой или буквой его вздумал обозначить производитель. Шестерка, восьмерка, “Эм” или “Эс”, “малый” или “нормальный”... Я не тратила время на бессмысленное их изучение, просто сгребала одну вещь за другой, заранее зная, что именно безукоризненно подойдет к узким плечам, а что – к округляющимся бедрам Рикки.

Господи, как я истосковалась по всему этому! Я буквально воскресала в разгоряченной магазинной толпе, в этой лихорадке охоты за новым тряпьем. Дразнящий запах хлопчатобумажной ткани распалял мои инстинкты не меньше, чем горячая кровь жертвы будоражит хищника. Пальцы трепетали, ощупывая каждый узелок на шершавом льняном полотне. Уши вставали торчком, ловя порхающие между продавцами обрывки фраз и жужжание кассовых аппаратов. Это мой мир, здесь я как дома! Но когда же вернется стройность, без которой мне нет входа в этот Эдем?

Мало-помалу воодушевление сменилось усталостью, даже колени подогнулись. Пришлось навалиться на монументальную гору камуфляжных безрукавок, чтобы не упасть под ноги равнодушной толпы.

– Простите, нельзя ли отойти? Вы закрываете товар.

До жути знакомый прокуренный голос... Ивонна Розин, моя давняя приятельница по клубу книголюбов. Сорок лет, а параметры – как у школьницы. Волосы у меня на загривке встали дыбом. Нелепо вывернув шею в другую сторону и бормоча извинения, я бочком двинулась прочь.

– Извините... Уже ухожу... Здесь самый маленький размер...

Еле-еле доковыляв до нашей кабинки, я выгрузила на руки дочери кучу одежды и нервно приказала пошевеливаться. Из магазина будто разом выкачали весь воздух. Я задыхалась, бессильно привалившись к дверце. В голове взрывались алые вспышки в ритме грохочущего на весь зал рок-н-ролла и возбужденных возгласов покупателей. Набравшись духу, я подняла глаза. Ивонна шуровала на прилавке, по уши зарывшись в разворошенную кипу безрукавок. Она не узнала меня.

Еще раз поторопив Рикки, я оторвалась от спасительной кабинки и пристроилась в хвост очереди в кассу.

Очередь казалась бесконечной и почти не двигалась. Я стояла на всеобщем обозрении, как живая мишень. Любуйтесь все, вот она, Барбара Аверс в своем новом теле! Две смутно знакомые бабы уже посматривали на меня искоса, перешептываясь и кивая в мою сторону. Спорят – я это или не я? (Ради всего святого, не узнавайте меня!)

Отвернувшись, я уткнулась взглядом в двух юных продавщиц. Девицы чавкали жвачкой и сплетничали в полный голос. А попутно с прохладцей освобождали вещи от булавок и ярлыков, устремив все свои духовные и физические силы на одно: как бы не сломать длиннейшие кроваво-красные когти.