Чтение онлайн

— А этому Былинскому, — пояснил Поята, — точно не знаю, но лет восемьдесят, не меньше, едва ноги переставляет…

Будников усмехнулся. Он встречал немало таких детективов-любителей, которые своими советами только путали следствие.

— …И еще Борщевич показал, — продолжал участковый, — что видел утром 16 августа на том участке какую-то девочку, лет десяти. Не Розу, а другую: кто она — не знает. Заметил еще троих мальчишек, которые рвали траву, для кроликов наверное. Там этой травы много, вся улица ее рвет. Потом, говорит, ребят прогнал сторож.

— Это уже что-то, — сказал Кауш. — Нам важно узнать, кто именно был в тот день на этом участке, кто в последний раз видел девочку. Обязательно нужно найти этих мальчиков и сторожа…

— И заодно проверить их, и тракториста и поливальщика тоже, — вставил Будников.

— Проверить, конечно, не помешает, — согласился Кауш, — но не слишком ли мы расширяем круг, Алексей Христофорович? Этак мы и всех жителей улицы проверять станем.

— Если надо — и проверим, Аурел Филиппович. А что прикажете делать? Фактов у нас маловато.

— Да, маловато, но не следует впадать в излишнюю подозрительность. Так мы можем слишком далеко зайти… Безусловно, кого надо — без внимания не оставим. Однако сосредоточимся на Пысларе. Не нравится миг этот человек, чувствую: что-то скрывает.

— Вот именно. С кем ехал в автобусе на работу — не помнит, а ведь, почитай, пол-автобуса — знакомые, во что был одет — не помнит. Зато отлично помнит не только номера квартир, но и фамилии жильцов у которых работал десять дней назад. Розу не знал, хотя живет почти рядом с Зоммерами.

— Да врет он! — воскликнул участковый инспектор. — Девочка чуть ли не каждый день играла с его внучкой. А внучка у Пысларя живет, это всем известно.

— Странная какая-то память у этого Пысларя, избирательная. Помнит то, что ему выгодно, — закончил свою мысль подполковник.

— Вот в этом я с вами на сто процентов согласен, Алексей Христофорович, — сказал Кауш, — хотя не исключено, что номера и фамилии он запомнил, так сказать, профессионально, давно ведь работает слесарем в жэке. Это первое. Второе. Я ведь догадался, почему вы его о пиджаках спрашивали.

— Почему? — хитро сощурился Будников.

— Очень просто. В тот день, когда его допрашивали, жарко было, а он в пиджаке пришел. Зябнет, видно. По утрам же, когда слесарь на работу ездит, сейчас прохладно. Пиджак он должен был надеть обязательно, а в кармане — записки, те самые, что мы нашли. Могли из кармана выпасть, вполне допускаю. В такой ситуации…

— Вероятно, товарищ следователь, — поддержал подполковник, — но с кусками ткани, что у Пысларя изъяли, дело посложнее. Зачем преступнику таскать с собой эти тряпки, да еще оставлять их на месте преступления?

— Положим, тряпки еще не идентифицированы, экспертиза покажет. А вообще здесь какая-то загадка.

Поята заметил:

— Да там всякого хлама полно, мы же видели. Вроде свалки устроили отдельные несознательные граждане. Не мешало бы наложить штраф на некоторых.

— Со штрафом пока подождем, — возразил Кауш. — Вот какая мысль возникла: допустим, преступник принес эти самые тряпки, чтобы выбросить за ненадобностью, увидел девочку… — Он не закончил, но все поняли, что хотел сказать следователь. — И тряпки эти мог принести и не Пысларь, а кто-то из его домашних. Хозяйка, жена? Нет, участие женщины в подобном преступлении исключается. Остаются сыновья, взрослые парни. Так или иначе Пысларь и его родственники — это у нас пока единственная ниточка.

Было решено выяснить до мельчайших деталей, где были, чем занимались в тот роковой для Розалинды Зоммер день, 16 августа, Виктор Пысларь и его сыновья — колхозный тракторист Савелий и рядовой колхозник Иван. Розыскную работу в Покровке должны были продолжить Будников и Поята, а Кауш и Сидоренко — в Заднестровске. Распределяя таким образом обязанности, руководитель группы стремился как бы «подстраховать» следствие от случайных ошибок: Поята будет работать рядом с опытнейшим Будниковым, а Сидоренко — вместе с ним, Каушем. И, кроме того, следователю хотелось самому проверить показания Пысларя. От этого зависело многое.

На следующее утро Кауш пришел в прокуратуру, как всегда, раньше Балтаги. «Это и лучше, — подумалось Аурелу, — дел много, никто мешать не будет». Однако он чуть покривил душой. Непосредственного, хотя, может быть, и чуть занудливого, приятеля ему не хватало. Соскучился, что ли. Да и кто лучше Николая знает местные новости и вообще все, что делается на работе. «Однако новости от меня не уйдут, — рассудил Аурел, — а дело надо делать». Он открыл сейф и достал небольшой бумажный сверток, развернул и разложил на столе детское платьице в голубой горошек. При виде этого живого напоминания о судьбе его маленькой владелицы невольно сжалось сердце. Следователь внимательно осматривал важное вещественное доказательство. Но что это? Платье было чистенькое, совсем не похожее на то, в котором нашли девочку. Исчезли следы грязи, пыли, и бурое пятно на подоле как будто стало светлее. Платьице два дня назад принесла санитарка морга. Он тогда только мельком взглянул на него и сунул в сейф. Кауш еще раз осмотрел платьице. Похоже, что его выстирали, и тщательно. Но кто и зачем?

Он снял телефонную трубку, набрал номер судмедэкспертизы.

— Не удивляйтесь моему вопросу, Ольга Петровна. Скажите, никто из ваших сотрудников не стирал платье?

— Какое платье? — не поняла эксперт.

— То самое, в которое Роза Зоммер была одета.

Помолчав, эксперт с некоторой даже обидой ответила:

— Помилуйте, Аурел Филиппович, мы ведь не первый день работаем в экспертизе, знаем, что к чему.

— Вы, действительно, не первый день, уважаемая Ольга Петровна, а может, есть у вас и другие?

Ольга Петровна обещала разобраться и позвонить.

Кауш уложил куски ткани с затейливым восточным узором в плотный бумажный пакет, запечатал сургучом, написал адрес:

За этим занятием и застал его Николай Балтага. Он был явно в хорошем настроении и весело приветствовал Аурела. Увидел пакет.

— Вещдоки столичным Шерлокам Холмсам посылаешь? Ну и как, есть что-нибудь интересное?

— Да, кое-что, — неопределенно ответил Кауш. — А вообще, Николай, дело крайне запутанное, и Шерлок Холмс поломал бы голову, а я не Шерлок Холмс и даже не Мегрэ.