Чтение онлайн

Ганев, как умел, старался подбодрить следователя, и за это Аурел был ему благодарен. Он понял, что дело это очень беспокоит прокурора, и не только само по себе, но и в прямой связи с интересом, проявленным к нему «наверху».

— Поверь мне, товарищ прокурор, я не меньше тебя заинтересован в раскрытии этого преступления и делаю все, что в моих силах. Только не надо спешки; как говорится, будем торопиться медленно.

Ганев, зная характер товарища, возражать не стал, только спросил:

— Может, нужна помощь, подключить кого к группе?

Кауш хотел сказать, что самой лучшей помощью будет, если его оставят в покое и предоставят действовать самому, но ответил:

— Благодарю, пока не надо, а там видно будет.

Он решил снова побывать в жэке № 3. Возле двери с надписью «Техники-смотрители» опять томилась группа людей, словно они отсюда и не уходили. С трудом сдерживая раздражение, следователь распахнул дверь и сразу увидел щеголя Махаринца, который рассказывал сослуживцам веселую историю. При виде Кауша он замолк на полуслове и поскучнел.

— У вас сохранились рабочие наряды за август? — спросил Кауш.

— Конечно, а как же, — торопливо ответил техник и открыл ящик обшарпанного стола. — Вот они. — Он протянул Кауш у увесистую пачку грязно-серых бумажек. — А зачем они вам?

— Уточнить кое-что.

На этот раз в красном уголке конторы следователь провел не один час, знакомясь с несчастьями, постигшими квартиросъемщиков за один только месяц: протекающие краны, забитая канализация, разбитые стекла окон… Наконец отложил в сторону несколько бумажек и позвал Махаринца.

— Товарищ техник-смотритель, как это получается: одну и ту же работу ваши слесари выполняют дважды, а то и трижды? Им что, делать нечего? Вот наряд № 26, в нем указано, что канализацию в ванной квартиры № 5 по Второй Парковой, 30 ремонтировали Пысларь и Порецкий 10 августа, однако жильцы утверждают, что ремонт производил один Пысларь, причем не 10-го, а 13-го числа. Или вот еще: наряд № 44-а, ремонт смесителя в квартире 17, дом 10 по улице Мира, производил Пысларь. И вот наряд № 12, согласно которому тот же Пысларь делал эту же работу 6 августа. Какой из этих нарядов соответствует действительности? Или же никакой?

Махаринец, притворно вздохнув, вымолвил:

— Вы правы, товарищ следователь, наша недоработка. Понимаете, мы разбрасываем наряды раз в неделю, равномерно, чтобы не было прогулов. Случается, что и дважды выписываем.

— Однако вы большие новаторы, как я погляжу, весьма оригинально с прогульщиками боретесь. Придется писать на вас представление в исполком горсовета. К этому мы еще вернемся. Скажите, что делал Пысларь 16 августа? Это можно установить по нарядам? Об этом я уже спрашивал, однако ясного ответа не получил. Предупреждаю: за дачу ложных показаний вы несете уголовную ответственность.

— Понимаете, приходит ко мне на днях Пысларь и спрашивает: где, мол, согласно нарядам, я работал 16 августа? А наряды были еще не закрыты. Он мне сказал, куда он ходил по заявкам, назвал три адреса, я и выписал наряды.

— Не показалась ли вам странной такая просьба? Припомните, что он еще говорил?

— Говорил еще, что милиция его допрашивала, интересовалась, где он был в тот день.

— Так прямо и сказал?

— Так и сказал.

— И вы молчали? Нехорошо получается.

— Он просил никому не говорить, — как ни в чем не бывало ответил «хороший парень» Махаринец.

Кауш посмотрел ему в глаза. Что это: бездумное желание «помочь», наивность или просто глупость? Однако в красивых карих глазах техника не было ровным счетом ничего, кроме пустоты. Захватив пачку нарядов, следователь вышел на тихую зеленую улицу.

Итак, слесарь пытался доказать свое алиби, в этом нет сомнений, но так неумело, в открытую… Зачем ему было рассказывать технику, что его вызывали в милицию? Непонятная откровенность. С другой стороны, у преступника выхода другого не было, вот и уцепился за соломинку. Но зачем все-таки посвящать техника в подробности? Однако не много ли ты хочешь, от малограмотного, спившегося слесаря жэка? Сказал, чтобы разжалобить: выпил, мол, с кем не бывает, а милиция придирается. Техник поверил, решил «выручить». А вообще — туман, туман. Пока все на песке. Нет прямых улик.

В кабинете было тихо и прохладно. Аурел сел за стол, закурил, открыл папку с черными цифрами на глянцевой обложке и подшил изъятые наряды. С сожалением отметил, что папка стала толще лишь на самую малость.

Зазвонил телефон. Говорил Сидоренко, только что возвратившийся из командировки.

— Вода на Бугазе, доложу я вам, Аурел Филиппович, просто замечательная!

Аурел невольно позавидовал старшему лейтенанту, однако сказал суховато:

— Кажется, вы не купаться ездили на побережье.

— Порядок, товарищ следователь. Повидал того гражданина…

Кауш не дал ему договорить:

— Вот и отлично, вечерком встретимся, заезжайте за мной. Наша машина опять на ремонте, а у милиции транспорт всегда найдется.

В командировке Сидоренко за одни сутки успел загореть и посвежеть. От него так и веяло морем. Порецкого он нашел без труда в доме отдыха «Голубой залив». Счастливый обладатель горящей путевки не отрицал, что вместе с Пысларем делал левую работу, но остальное отверг начисто: не такой он, Миша Порецкий, фраер, чтобы вкалывать в первый день отпуска. Левак — другое дело: почему не зашибить копейку, да еще перед отпуском. Встретились они с Пысларем в конторе после обеда, а что делал Виктор раньше, он и понятия не имеет.

«Но и Пысларь считался с понедельника в отпуске, — вспомнил Кауш, слушая доклад Сидоренко, — а на работу вышел, когда его попросили. Значит, сознательнее, совестливее оказался?»

Оперативники поехали в село. Гудым сообщил им, что в сельсовет несколько раз приходила учительница Нина Алексеевна, спрашивала Кауша.

— Послать за ней бадю Георге? — предложил он. — Видно, дело у нее важное. Нина Алексеевна зря приходить не будет.

Пока бадя Георге ходил за учительницей, группа в полном составе совещалась. Будников доложил, что узнали они с Поятой. Дочь Пысларя Евдокия разошлась с мужем и боится одна оставаться на ночь, и к ней поочередно приходят ночевать братья — Савелий или Иван, однако в ночь на 16-е никто не пришел. Рано утром Савелий явился в свою тракторную бригаду и работал весь день. Младший же, Иван, дома не ночевал, потому что поздно ночью вместе с друзьями уехал в Комрат — сдавать документы в училище механизации. Таким образом, алиби братьев не вызывало сомнений. Колхозные же сторожа толком ничего сказать не могли, путались, несли какую-то околесицу о ночных выстрелах, осветительных ракетах и прочих невероятных событиях.