На краю любви
Шрифт:
Он коснулся пальцами щечки ангела.
— Прощай, девочка. Прости меня. Не волнуйся за Эми — я сделаю все, чтобы она была счастлива. Спи, Иви. Спи, маленькая…
Он торопливо достал из внутреннего кармана куртки слегка помятую, алую, как кровь, розу. Положил на середину мраморной плиты — и среди вороха белоснежных лилий и подвядших на морозе хризантем алое пятно показалось вспышкой пламени.
В этот момент облака на мгновение разошлись, в просвете плеснуло ослепительносиним, и на маленького белоснежного ангела упал один-единственный золотой луч солнца.
Джек вздохнул, чувствуя, как уходит из сердца тупая, ноющая боль, как расправляются плечи и становится легче дышать.
Иветта попрощалась с ним и отпустила.
Он повернулся и быстрыми шагами зашагал с холма. Сон закончен. Теперь надо прожить целую жизнь.
4
Снег шел всю ночь, а с утра выглянуло солнце, и теперь глазам было больно — так сверкало и горело все вокруг.
Рыжая лисица просквозила между деревьями, вдруг учуяла что-то, подняла голову, чутко замерла…
Нос лисицу обмануть не мог. Здесь совсем недавно прошли шесть лап. Две — человечьи, четыре — собачьи. Собачьи лапы видно, вот они — громадные, пахнут смертью, страхом, дымом и железом. Но человечьи… Загадка!
Во-первых, человечьих следов было НЕ ВИДНО, хотя они тут БЫЛИ. Во-вторых, они совершенно НЕ ПАХЛИ ЧЕЛОВЕКОМ, хотя и БЫЛИ ЧЕЛОВЕЧЬИ.
Лисица фыркнула и на всякий случай побежала совсем в другую сторону.
В В племени Черного Лося всегда рождались воины и охотники. В племени Бегущих Ручьёв — провидцы и колдуны. Когда молодой охотник из племени Черного Лося взял в жены девушку из Бегущих Ручьев, это никого не удивило — скоро родится еще один охотник, в крайнем случае — колдун. Девочка… ну, девочка тоже хорошо, девочки нужны в любом племени, ведь должен же кто-то рожать охотников, воинов, колдунов и провидцев…
Когда маленькой Аитеннае исполнилось четыре весны, она уже безошибочно могла указать, в какую сторону ушли олени, будет ли в этом году большая вода в горных реках и стоит ли запасать ягоды и грибы на будущую зиму.
На девятую весну ей повязали расшитую алыми и зелеными бусинами повязку Иш-Сон-Кан,Святой Женщины, а в одиннадцать лет нарекли Стерегущей Совой, верховной колдуньей сиу и шошонов, и прикрепили к повязке маховые перья белой совы.
С тех пор прошло много весен. Стерегущая Сова забыла, сколько именно.
Насчет индейцев существует несколько распространенных заблуждений.
Во-первых, они вовсе не этническое меньшинство. И не большинство. Они просто живут на этой земле. Когда Великий Маниту позволяет — их много, когда гневается — их мало. Надо подождать. За ночью придет день, за зимой — весна, родятся новые дети…
Во-вторых, никуда они отсюда не уходили. Они были в этих лесах всегда. И пребудут вовеки. Совершенно не важно, сколько в жилах человека течет индейской крови — даже если всего одна капля. Однажды кровь позовет, да так, что человек не сможет сопротивляться этому зову.
Стерегущая Сова знала такие случаи. Взять Джозефа Крейна, преуспевающего банкира из Чикаго. Восемнадцать лет назад все газеты захлебывались, наперебой рассказывая о таинственном исчезновении миллиардера из собственного офиса посреди бела дня. Последним его вроде бы видел уборщик, прибиравший служебные помещения. Не то пуэрториканец, не то мексиканец, не то еще какой индеец… вероятнее всего, он и был причастен к похищению мистера Крейна, потому как тоже исчез, едва полиция захотела с ним пообщаться…
Стерегущая Сова могла бы рассказать всем этим людям, что Джозеф Крейн жив и здоров по сию пору, у него две жены, четыре сына и три дочери, он бодр и силен, благо его истинное имя — Разбивающий Скалы. Но зачем? Кто от этого станет счастливее?
Как объяснить белым, ЧТО позвало в тот день мистера Джозефа Крейна в дальнюю дорогу? Заставило переодеться в униформу уборщика, выскользнуть из офиса, доехать на восьми автобусах до Монтаны, сойти на заброшенной автобусной станции и углубиться в совершенно непроходимые на первый взгляд леса?
Да что Джозеф Крейн! Стерегущая Сова и сама довольно долго носила ни о чем не говорящее имя Кэтрин Джонс, работала акушеркой в больнице и даже пару раз участвовала в выборах президента белых…
Это были трудные годы для сиу. Тогда из этих мест ушли почти все. Надо было спасать род — и вожди племен приняли на Большом Совете решение: молодые мужчины и женщины должны уйти в мир бледнолицых, чтобы выжить…
Это было очень давно. У Кэтрин Джонс родился сын, а потом он вырос и уехал в Канаду, женился, и у него родилась дочка, и она переняла у Совы талант целительницы, хотя никогда не видела бабушку, и училась, и стала доктором… Жизнь разбросала их по всей стране, но в один прекрасный день Кэтрин Джонс услышала Зов — и отправилась домой.
В Сайлент-Крик.
Высокая стройная женщина с темным бесстрастным лицом посмотрела на безмятежное голубое небо и недовольно покачала головой.
— Ан-хуг!К вечеру будет буря. Но мальчик успеет. Думаю, успеет. Волк! Поторопись! У нас много дел.
Женщине на вид можно было дать и сто, и тридцать лет. Гладкие темные волосы чуть тронуты сединой, сухощавая фигура, прямая осанка… Стерегущая Сова, краса и гордость Сайлент-Крик, а также его проклятие, чума и головная боль.
Старожилы утверждали, что Стерегущая Сова когда-то носила не индейскую одежду, а в нормальные, человеческие юбки, платья и, страшно сказать, колготки с туфлями. Это было ОЧЕНЬ давно — поэтому старожилам никто особо не верил. Стерегущая Сова была в Сайлент-Крик всегда — и ее считали кем-то вроде хранительницы города. В медицине она разбиралась лучше любого врача, во всяком случае, миссис Браун, мать Джека, всегда с ней советовалась, хоть и была дипломированным хирургом.
Еще Сова умела предсказывать погоду, а также вызывать дождь — про это рассказывал Сэм Хогарти, но ему опять-таки никто не верил, потому как Сэм Любил выпить.