Чтение онлайн

Я рассудила, что будет не так больно, если оторвать пластырь быстро.

– Тебе нужно побыть одному, Ти-Джей, и узнать, каково это, прежде чем ты сможешь уверенно сказать, что ты хочешь жить с кем-то.

Его лицо страдальчески скривилось. Ти-Джей пересек комнату и заколебался, стоя всего в нескольких шагах от меня и глядя мне в глаза. Потом развернулся и вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь.

В ту ночь я не спала. Сидела в темноте на диване и ревела, уткнувшись лицом в шерсть Бо. На следующее утро рано ушла к сестре, так как обещала Саре, что посижу с детьми, пока они с Дэвидом сходят на воскресный завтрак. Вернувшись домой, я обнаружила, что Ти-Джей сам окончательно сорвал пластырь с раны, потому что все его вещи исчезли, а ключи от квартиры лежали на кухонном столе.

Было чертовски больно.

На лето мы с Беном сняли двухкомнатную квартиру на третьем этаже старого дома в четырех кварталах от стадиона «Ригли Филд». Родители Бена перебрались во Флориду, заявив, что устали от холода и снега. Бен не возражал, потому что и он, и его старший брат учились в колледжах за пределами штата, но ему нужно было где-то жить до начала осеннего семестра.

– Хочешь снять квартиру пополам, Каллахан? – предложил он. – Сможем закатывать улетные вечеринки.

– Почему бы и нет? – ответил я. Если Анне так хотелось, чтобы я ничего не упустил, то совместное проживание с лучшим другом определенно будет шагом в правильную сторону.

Бен получал специальность по направлению финансы и кредитование, и каким-то чудом ему удалось устроиться стажером в банк в центре города. Бедняге приходилось каждый день носить галстук.

Я же нанялся в строительную фирму и с семи утра уже вкалывал в пригороде. Подружился с бригадиром, и тот научил меня всему необходимому и помог не выглядеть полным придурком. Возведение домов в Чикаго ничем не отличалось от стройки на острове, разве что теперь я пользовался пневматическим молотком, и всяких досок было намного больше.

Большинство парней из нашей бригады предпочитали не бросать слов на ветер, и мне не приходилось с кем-нибудь болтать, если не хотелось. Чаще всего единственными звуками на площадке были шум наших инструментов и классический рок, льющийся из портативного магнитофона. Я работал без рубашки и вскоре стал таким же загорелым как на острове.

По ночам мы с Беном пили пиво. Я скучал по Анне и постоянно о ней думал. Без ее теплого тела под боком мне плохо спалось. Бен был не настолько глуп, чтобы отпускать какие-то замечания о ней, но, казалось, не на шутку беспокоился обо мне.

Черт, да я сам о себе беспокоился.

К двум часам дня температура достигла тридцати градусов. Подошвы кроссовок ритмично стучали по тротуару, а жара окутывала меня как пот, текущий по лицу.

Жара меня не волновала. С ней я давно научилась справляться.

Весь конец июня и июль я бегала – шесть, потом восемь, а потом и десять миль в день, иногда даже еще больше.

Во время пробежки я не плакала, не думала и не пересматривала свои поступки, а лишь глубоко дышала и переставляла ноги.

В начале августа позвонил Том Каллахан. Когда на дисплее мобильного высветилось имя, сердце замерло, но спустя секунду вновь забилось, едва я ответила и поняла, что звонит не Ти-Джей.

– Сегодня завершилось разбирательство с авиакомпанией. Ти-Джей уже подписал бумаги. Как только вы поставите подпись, все закончится.

– Хорошо. – Я взяла ручку и записала продиктованный адрес.

– Как у вас дела, Анна?

– Нормально. Как Ти-Джей?

– Постоянно занят.

Я не стала спрашивать, чем именно.

– Спасибо, что сообщили насчет мирового соглашения. Постараюсь подписать документы побыстрее. – На секунду на другом конце провода воцарилась тишина, и я добавила: – Передайте, пожалуйста, привет Джейн и девочкам.

– Передам. Удачи, Анна.

* * *

Тем вечером я свернулась на диване с Бо и открыла книгу. Спустя две страницы кто-то постучал в дверь.

Меня охватило радостное предвкушение, а в животе запорхали бабочки. Весь день после разговора с Томом я гадала, попытается ли Ти-Джей со мной связаться. Бо очумело гавкал и нарезал по комнате круги, словно зная, что за дверью стоит его божество. Я метнулась к двери и распахнула ее, но на пороге дожидался вовсе не Ти-Джей.

Всего лишь Джон.

Он спокойно смотрел на меня. Светлые волосы стали короче, чем раньше, а вокруг глаз появились морщинки, но в остальном мой бывший совсем не изменился. В руках Джон держал коробку. Бо ткнулся ему в ноги, обнюхивая брюки.

– Сара дала мне твой адрес. Я нашел дома кое-какие твои вещи и подумал, что ты, возможно, хочешь получить их назад. – Он приподнялся на носки, пытаясь разглядеть, нет ли за моей спиной кого-нибудь еще.

– Входи. – Гость переступил порог, и я закрыла дверь. – Прости, что так и не позвонила тебе. Это было довольно грубо с моей стороны.

– Все нормально, не бери в голову.

Джон поставил коробку на кофейный столик.

– Выпьешь чего-нибудь?

– Почему бы и нет? – ответил он.

Я зашла в кухню, открыла бутылку вина и наполнила два бокала. Выбор напитка в большей степени объяснялся внезапной тягой к спиртному, нежели желанием вести себя гостеприимно.

– Спасибо, – кивнул Джон, когда я протянула ему бокал.

– Не за что. Пожалуйста, садись.

Он дважды чихнул.

– Ты завела собаку, как всегда хотела.

– Его зовут Бо.

Джон сел в кресло напротив дивана. Я поставила бокал на кофейный столик перед собой и принялась разбирать содержимое коробки. Ощущения были сродни тем, что я испытала, увидев свою одежду в шкафу гостевой комнаты Сары. Вещи, о которых я практически забыла, но сразу же их узнала, едва увидев.

Я сняла резинку с пачки фотографий. На верхней мы с Джоном обнимались на фоне колеса обозрения на Военно-морском пирсе. Джон целовал меня в щеку. Я перегнулась через столик и протянула ему снимок.