Чтение онлайн

Дела шли так хорошо, что Майк отказался бы от обеденного перерыва, если бы профсоюзы не требовали уходить на ланч ровно в половине третьего. Он отвел Банни в сторону, чтобы поговорить с ней с глазу на глаз.

– Дорогая, вы сегодня просто потрясающе играете. Но, пожалуйста, никаких изменений в следующей сцене. Понимаю, это крайне сложно, поскольку каждое, самое незначительное движение необходимо делать в точности как я скажу, чтобы никого не ранить, понимаете?

Банни кивнула, но было очевидно, что ее мысли где-то далеко. Она почти не слушала и все время озиралась, стараясь не глядеть ему в глаза.

– Слушайте внимательно, Банни. То, что я говорю, чрезвычайно важно! Я думаю, надо пройти сцену раза два, прежде чем снимать, как вы думаете? – настойчиво допытывался режиссер.

– Нет, Майк, – покачала головой актриса. – Одна репетиция, а потом лучше снимать. Я хочу выложиться до конца и не уверена, что смогу больше, чем один раз привести себя в соответствующее состояние для сцены убийства. Не стоит экономить силы для второго или третьего дубля.

Они долго молча стояли, глядя друг на друга, пока Майк взвешивал «за» и «против». Наконец он кивнул:

– Хорошо, бэби. Будь по-вашему. Ну, а пока возвращайтесь к себе, отдохните. Если мы снимем эту сцену сегодня, можно разъезжаться по домам.

Похлопав ее по плечу, Майк подозвал помощника режиссера, которому не терпелось что-то сказать.

Возвратившись в гримерную, Банни неприятно удивилась, увидев, что комната пуста. И это в такой важный для нее день! Где это мать носит?! Непривыкшая к одиночеству актриса уселась на диван, закурила и позвонила домой, но дворецкий объяснил, что не видал Леверн с самого утра.

– Моей дочери, случайно, нет дома? – спросила Банни. Хотя Кларк знал, что Челси в Нью-Йорке, он промолчал, мудро решив, что, если Леверн ничего не сказала Банни, не его дело болтать языком.

– Ее тоже нет, мэм.

Швырнув трубку, Банни включила телевизор. Актриса была возбуждена, взвинчена и не находила себе места. Через пять минут она вскочила и заметалась по комнате. Потом позвонила в гримерную, спросила, где Фернандо, и с раздражением узнала, что он взял выходной.

– Здесь Дебби, его ассистентка. Хотите, чтобы она пришла?

– Нет! – резко сказала Банни, бросая трубку. – Если, конечно, она не хочет меня трахнуть, – с горечью пробормотала актриса.

За десять минут до окончания перерыва звезда вернулась на площадку. Ей не терпелось начать – Банни нервно переминалась, словно скаковая лошадка перед заездом.

Подошла ассистентка Фернандо с расческой и бутылкой воды, смешанной с глицерином, необходимой, чтобы имитировать капли пота на лицах актеров. Осветители проверяли оборудование, а Майк с чашкой кофе в руке о чем-то горячо спорил с оператором. Явился бутафор с большим острым ножом.

– Настоящий? – удивилась Банни, но ее партнер, Мел Холланд, стоявший позади, пробормотал:

– О Боже, надеюсь, что нет!

– Да, мисс Томас, конечно, настоящий!

– Послушайте! – запротестовал Холланд. – Майк говорил, что нож будет каучуковый, а настоящий только один раз покажут крупным планом. Слишком рискованно позволить ей размахивать стальным клинком, когда мы сцепимся.

Банни, посчитавшая замечание личным оскорблением, раздраженно огрызнулась:

– Ради Бога, оставь, не собираюсь же я ткнуть тебя этой штукой. Если что-нибудь и случится, то только по твоей вине! Во всяком случае, я тут буду ни при чем!

– Ну да, тебе легко говорить! Нож-то держу не я! – пожаловался Мел. – Майк! Можно тебя на минутку?..

Отвернувшись от актрисы, он решительно направился к режиссеру.

Банни подняла брови, огляделась в поисках поддержки, но окружающие отводили глаза. По мере того как съемки продолжались, неприязнь между звездой и ее партнером все росла, а стычки учащались. Недавно Банни не постеснялась обозвать актера «накачанным гомиком», что отнюдь не возвысило ее в глазах членов съемочной группы и других актеров. Мел Холланд был красив, талантлив, пользовался известностью и всеобщей симпатией, и, хотя многие знали, что он гомосексуалист, об этом старались не упоминать.

После оживленного спора Майк подвел Холланда к Банни:

– Пойдем, Мел. Банни должна это слышать. Банни, дорогая, Мел беспокоится, что ты можешь его ранить. Поэтому давай пройдем сцену: покажи ему, что в точности собираешься делать, как управляешься с оружием, пусть убедится, что все в порядке.

Банни медленно перевела глаза с груди на лицо Мела, взглянула ему в глаза и издевательски спросила:

– Почему этот великий человек беспокоится о таком ничтожестве, как я? Ты в два раза меня выше и шире.

– Ну да, и гораздо больше гремучей змеи, но не осмелился бы ее задеть, – отпарировал он.

Обычно добродушные глаза светились презрительной насмешкой.

Майк не сделал попытки погасить неприязнь между партнерами, надеясь, что оба передадут это настроение на экране.

– О'кей, друзья, по местам! Высвечивай ее лицо! – приказал он осветителю.

Как только Банни и Мел приготовились, Майк быстро дал последние указания.

– Мел, сразу после того, как выкрикиваешь ей свою реплику, она отворачивается, но ты грубо хватаешь ее за плечо, и поворачиваешь лицом к себе. Отведи подальше руку, когда замахиваешься на нее, хорошо? Публика должна увидеть, как сильно тебе хочется причинить ей боль.

– Сделаю все, что смогу, – серьезно пообещал Мел.

– После того как он ударит тебя, Банни, быстро, резко откидываешь голову, спотыкаясь, бредешь к кухонному столу, где лежит нож, потом медленно поворачиваешься, глядишь на него. Он угрожающе надвигается на тебя, ты заводишь левую руку за спину, хватаешь нож. Смотришь Мелу в глаза, правой рукой рвешь блузку, обнажаешь грудь. Ни на секунду не своди с него глаз. Чувственно приоткрываешь губы, облизываешь их языком, колени подгибаются, ты медленно опускаешься на пол. Мел, не нужно реагировать слишком быстро. Секс и насилие для тебя неразделимы, но нужно время, чтобы ярость перешла в похоть. Пусть она зреет медленно и камера все запечатлеет. Договорились?