Чтение онлайн

И хотя тетя Дёрди понятия не имела, кто такой дядя Покупаю-Продаю, о каком базаре и о каких орешках тараторит здесь эта быстроглазая девчушка, она ни о чем не спросила. Ничего, в свое время она всё узнает об этой Кати. Вот только…

Тетя Дёрди озабоченно остановилась на лестничной площадке. С минуту она молча рассматривала совсем выцветшую, латанную-перелатанную Катину кофту, длинную, чуть не до земли, цветастую юбку с оборками, хозяйственную сумку с оторванной ручкой и наконец спросила:

— А другого платья у тебя нет?

Кати смущенно взглянула на свою видавшую виды кофту.

— Есть у меня еще одна кофточка, — сказала она, — не такая рваная, у нее только сзади прореха, а спереди и не видно совсем…

— А юбка? — спросила тетя Дёрди.

— Юбка есть, только не такая красивая, — ответила Кати.

Тетя Дёрди поправила очки и ласково улыбнулась.

Раздался звонок, и не успела Кати моргнуть, как входила уже в класс вместе с учительницей. Тетя Дёрди шла впереди, Кати за ней. Тетя Дёрди сразу поднялась на кафедру. Кати шагнула было следом, но вдруг почувствовала на себе сорок пар изучающих глаз и резко повернула обратно. Теперь она стояла, прижавшись к косяку двери и мечтая только об одном — исчезнуть, раствориться, превратиться вот в этот дверной косяк.

На середину класса вышла девочка, вытянулась и четко, по-военному отрапортовала, сколько ребят в классе и сколько отсутствует. И тетя Дёрди сразу же поверила ей.

Кати только диву давалась. Вот бы у них в классе учитель взял да и поверил на слово! Ну, была бы потеха! И так-то каждый день по полкласса отсутствовало! И если бы учитель не зачитывал каждое утро весь список, он ни за что не узнал бы, кого в тот день не было в школе. Даже при перекличке ребята нет-нет да и выкрикнут за кого-нибудь: «Здесь!» — хотя того и близко не было.

— Садитесь, — сказала тетя Дёрди.

Ребята уселись так бесшумно, что, зажмурь Кати глаза, ей и присниться не могло бы, что она в классе. Тетя Дёрди поправила очки и заговорила:

— Ребята, у нас в классе будет еще одна ученица, ее зовут Кати Лакатош. Подойди, Кати, сюда, пусть товарищи посмотрят на тебя хорошенько.

Кати умоляюще взглянула на тетю Дёрди, но и сама понимала, что спасения нет: придется все же взобраться на эту проклятую кафедру. И она пошла, едва передвигая ноги, как будто тащила на себе целый мешок кирпичей. Ручка от сумки, зажатая в руке, стала совсем влажной.

А класс, застыв, пристально разглядывал ее. И взгляды были недоумевающие, отчужденные и если не откровенно враждебные, то, во всяком случае, недоверчивые и подозрительные. Стоявшая на кафедре девочка была не похожа на них, она была чужая.

Кати смотрела на спинку первой парты. «Зеленая», — бессмысленно отметила она про себя и продолжала рассматривать парту с чрезвычайным вниманием.

И вдруг откуда-то сзади раздался мальчишеский голос:

— Ребята, да у нее скрипка там, в сумке!

Лицо у Кати сразу стало такого же цвета, как бантик в косе. Но она по-прежнему смотрела на парту. «И не такая уж зеленая», — спорила она сама с собой.

Сперва засмеялись лишь несколько мальчишек, потом волна смеха захлестнула и девочек. И вот уже хохотал весь класс.

«Если нажать посильнее и провести пальцем по парте, непременно заноза воткнется», — думала Кати.

Тетя Дёрди изо всех сил стукнула по столу.

— Тихо! — крикнула она. — Как вам не стыдно!

И словно отрезало, — в классе наступила мертвая тишина.

— Куда же мне посадить Кати? — спокойно продолжала тетя Дёрди. — Ребята, кто хочет сидеть рядом с Кати?

Тишина теперь стояла такая, что Кати охотней всего пулей вылетела бы из класса. Уж лучше б они смеялись, орали — всё лучше такой тишины! Кати усилием воли оторвала взгляд от парты и посмотрела на тетю Дёрди.

Там, дома, она сидела с Лаци Надьхаю. А один раз Надьхаю даже подрался с Дешке Добо, потому что они оба хотели сидеть с нею…

Тетю Дёрди тоже встревожила эта тишина, и она поспешила прервать ее:

— Аги Феттер, Кати сядет с тобой, хорошо? Ты ведь у нас звеньевая, вот и будешь помогать ей догнать пропущенное.

У Кати даже сердце остановилось: это была та самая девчонка, которая вчера так нагло рассматривала ее у порога школы и потом сказала: «Ух ты-ы!»

Феттер вскочила, помолчала, вертя в руках карандаш, а потом тягуче, нараспев сказала:

— А что мама моя скажет?

— Сядь! — прервала ее тетя Дёрди таким голосом, что Феттер испугалась. «Пожалуй, не следовало так отвечать», — запоздало подумала она. Но слово вылетело, его не воротишь. Да и тетя Дёрди уже решила по-другому: — Мы подыщем тебе подходящее место, Кати, — сказала она, взяв Кати за плечо, — а пока займи последнюю парту. Посидишь некоторое время одна, а там посмотрим.

Так Кати оказалась на последней скамье среднего ряда. Честно говоря, она совсем не жалела, что сидит одна. Да и с кем ей тут сидеть? Все смотрят на нее так странно, отчужденно и подозрительно. Здесь ее, по крайней мере, оставят в покое, не будут совать нос к ней в сумку, смотреть, не принесла ли она с собой скрипку. Да и вообще, что они понимают? Где это видано, чтобы девочка и вдруг играла на скрипке?!

Кати устроилась на своей парте и огляделась. Больше всего обрадовала ее картина в позолоченной рамке, висевшая над ее головой. Наклеенное на красную бумагу, на нее смотрело сверху удивительно знакомое лицо. Изображенный на фотографии человек был в военной форме и фуражке. Со спокойной, уверенной улыбкой смотрел он прямо на доску. Кати протянула вверх руку. Кончиками пальцев она как раз достала до золоченой рамки.

Сумку Кати положила рядом с собой. Услышав, что тетя Дёрди сказала: «Закройте книгу для чтения», — немедленно вынула учебник. Ведь у них в классе всегда так было: если учитель говорит «закройте», — значит, сейчас будет спрашивать, ну, а отвечать все же удобней с открытым учебником, чем с закрытым. Правда, по мнению Надьхаю, отвечать вообще радости мало.