Чтение онлайн

Но велик был наступательный порыв наших частей и соединений, возглавляемых храбрыми, опытными и инициативными командирами. 30 сентября вечером мне доложили, что командир 113-й стрелковой дивизии полковник Л. Ш. Мухамедьяров перед штурмом Неготина направил в город отважных разведчиков во главе с офицером Б. М. Носовым. Те вернулись с важными сведениями и привели трех пленных. Сведения, полученные от них, оказались очень важными. Удалось вскрыть систему огня противника, установить расположение наиболее важных целей и четко поставить задачи летчикам и артиллеристам на их подавление. Это значительно облегчило штурм города.

Конечно, отличились тут не только части дивизии Мухамедьярова. Город был взят совместными усилиями соединений 68-го и 75-го стрелковых корпусов, моряков Дунайской военной флотилии и первого батальона 9-й бригады 23-й ударной дивизии НОАЮ подполковника Йовановича.

Вскоре в политуправление фронта поступили донесения о боях за Неготин. В них сообщалось о подвигах советских бойцов и командиров, о встрече наших войск с местным населением. На окраине города колонну наших бойцов окружили местные жители. Сербский партизан Святослав Манрыев преподнес командиру нашего подразделения хлеб-соль. Горячие симпатии к воинам Красной Армии выражало все население.

2 октября войска фронта соединились западнее Неготина с частями Народно-освободительной армии Югославии, наступавшими с юга. Когда я узнал об этом из доклада начальника политотдела 68-го корпуса полковника И. М. Юшкова, сразу же выехал на место. Советские и югославские воины встречались как братья. Радость, энтузиазм, охватившие их, кажется, удесятерили силы. Перед ними уже не мог устоять никакой противник. Действуя совместно, советские и югославские бойцы недалеко от Неготина окружили и разгромили крупную группировку гитлеровцев.

Освобождение многострадальной югославской земли вызывало в сердцах бойцов не только радость. Мы видели: почерк фашиста везде один — разрушенные предприятия и жилища, замученные мирные жители и военнопленные. К тому времени фашисты в своей жестокости, кажется, стали превосходить самих себя. Это уже была жестокость обреченного зверя, а не самодовольного «победителя», которому все дозволено.

Вот только один пример. 27 сентября в ходе частных боев западнее города Турно-Северин гитлеровцы захватили в плен небольшую группу советских воинов из 75-го стрелкового корпуса. Во время наступления наши части стремительным ударом выбили противника из села Мала Каменица. В одной из ям бойцы обнаружили три трупа советских офицеров, зверски замученных фашистскими извергами из 2-го полка «Бранденбург».

Передо мной документ, который нельзя читать без содрогания:

«…Гитлеровцы захватили в плен раненных на поле боя офицеров — майора Калашникова Ивана Ивановича, лейтенантов Шаталина Алексея Андреевича и Нареняна Вагаршака Ховроковича. Долго над ними издевались и зверски замучили их. Обнаружено, что тело майора Калашникова имеет на себе следы зверских пыток — все пальцы рук проткнуты штыком, на груди шесть вырванных раскаленными щипцами тяжелых ран, на шее следы веревки, которая применялась при пытке, левая щека изрезана, отрезано левое ухо, изрезан нос и рассечен правый глаз, на голове три пулевые раны и одна в правом бедре.

Тело лейтенанта Шаталина имеет шесть пулевых ран в области ног, живота и груди, правый глаз вырван, рассечены губы.

Тело лейтенанта Нареняна имеет следы тяжелых побоев (синяки на груди и спине…) и три пулевые раны, из которых одна в области переносицы» [15] .

Командиры и политработники в беседах с воинами рассказали об этом злодеянии фашистов, что вызвало величайший гнев у всего личного состава и усилило стремление скорее разгромить врага.

Вскоре после взятия Неготина я дал указание редакторам военных газет широко освещать вопросы, связанные с особенностями ведения боевых действий в горах. Как всегда, журналисты оперативно откликнулись: редактор фронтовой газеты подполковник Н. С. Филиппов доложил, что первая статья на эту тему уже готова, а вообще — будет напечатана целая серия.

— Постарайтесь шире показывать опыт подразделений и отдельных воинов, умеющих действовать в горах, — посоветовал я.

Вскоре публикации на данную тему появились и в других газетах. Кроме того, политотделы соединений вместе со штабами издали многочисленные листовки и памятки об особенностях ведения боевых действий на горно-лесистой местности.

Изменились также формы и методы партийно-политической работы. Если во время освободительного похода в Болгарию, на пути следования к югославской границе в ней преобладали мероприятия масштабные — митинги, собрания, то теперь центр тяжести мы перенесли в роту, батальон, передовой отряд, ибо им приходилось действовать сплошь и рядом самостоятельно, нередко длительное время не имея надежной связи со штабом полка, не соприкасаясь с соседями.

В роты и батальоны, которым предстояло действовать в отрыве от основных сил, направлялись наиболее опытные офицеры штабов и политработники. И это себя хорошо оправдало. Просачиваясь мелкими группами в расположение врага, блокируя отдельные высоты и узлы сопротивления, устраивая засады в узких долинах и проходах, наши войска парализовали сопротивление противника и уверенно продвигались вперед. Основным, как и раньше, был бой на окружение и уничтожение, но теперь более мелкими группами.

Так продолжалось до тех пор, пока 7 октября войска фронта совместно с югославскими частями не заняли города Петровац, Лесковац, Заечар, Клокочевац и другие населенные пункты. В ходе этих боев были разгромлены крупные силы врага. Преодолев Восточно-Сербские горы, соединения 57-й армии вышли в долину реки Моравы, по которой проходят основные железные и шоссейные дороги, — открылась возможность ввести в бой подвижные силы, в частности 4-й гвардейский механизированный корпус.

Пока его соединения и части совершали 520-километровый марш из района Ямбола в район южнее Видина, в них постоянно находилась большая группа работников политуправления во главе со старшим инспектором полковником Моргулем, который регулярно сообщал по телефону о проделанной работе.

После короткого отдыха в районе сосредоточения главные силы корпуса в ночь на 9 октября прошли только что освобожденный Заечар и устремились к Мораве. В тот день Маршал Советского Союза Ф. И. Толбухин отдал боевой приказ: к исходу 10 октября выйти в район Петровац, Таблановне, Ждрело и развить успех 57-й армии на белградском направлении [16] .

— Выезжайте к Жданову, — сказал мне за обедом Алексей Сергеевич Желтов. — Сейчас от его гвардейцев будет зависеть успех операции.

Я охотно согласился, ибо с самого начала похода не был в частях 4-го гвардейского.

4-й гвардейский механизированный корпус вместе с частями усиления представлял внушительную силу. В его составе было 17 022 человека, 160 танков, 21 самоходно-артиллерийская установка, 31 бронемашина, 366 орудий и минометов, 674 пулемета, 15 710 винтовок и автоматов, 49 мотоциклов, 1038 автомашин, 130 радиостанций [17] .