Чтение онлайн

Однако в жаркие от ожесточенных боев апрельские дни штурма Вены у нас было достаточно и других (кроме убийства палачей народа) доказательств того, что жители Австрии, прежде всего рабочие, прогрессивно настроенная интеллигенция, встречают Красную Армию как освободительницу, стараются помочь чем только можно. Конечно, к нам, к советскому командованию, первыми с предложением посильной помощи обращались коммунисты-подпольщики, а также люди, освобожденные нашими войсками из фашистских концлагерей. Но не только они, а все патриоты, ознакомившись с обращением к ним маршала Толбухина, проникались к Красной Армии все большим доверием.

В первых числах апреля находившийся в 9-й гвардейской армии, которая уже вышла на подступы к Вене, мой заместитель полковник Катугин позвонил мне и доложил, что в одну из частей прибыли парламентеры — фельдфебель и ефрейтор…

Дело было рано утром. Перед боевым охранением одной из наших частей выскочила легковая машина. Водитель сидел, низко пригнувшись к баранке, и гнал машину на большой скорости. А пассажир, сидевший рядом с шофером, размахивал белым флагом. По приказу командира, которому доложили об этом, парламентеров пропустили беспрепятственно. Затем их доставили в разведотдел армии. Катугин присутствовал при беседе. Парламентеры предъявили документы — фельдфебель Кез, писарь, и ефрейтор Райф, шофер. Служат в 17-м австрийском мобилизационном корпусе, который формирует пополнение для фронта.

Фельдфебель сообщил, что в Вене готовится восстание против оккупантов, говорил о той ненависти к немцам, которую испытывает каждый австриец, если он не коллаборационист, не фашист.

На вопрос об участниках восстания Кез ответил, что большинство их составляют готовые к выступлению отряды военнослужащих — австрийцев, а также некоторое количество местных жителей.

— По нашим расчетам, — говорил Кез, — после начала восстания к нам присоединятся тысячи венцев. Тут важно подать пример.

— А кто будет руководить восстанием? — спросили парламентера.

— Майор Карл Соколл — начальник мобилизационного отдела штаба корпуса, — ответил Кез. — Сюда мы прибыли по его поручению для установления связи и координации своих действий с действиями наступающей русской армии.

Кез и Райф сказали, что они читали обращение маршала Толбухина к венцам, что жители столицы Австрии верят советскому командованию и готовы оказать русским солдатам посильную помощь в освобождении города.

Разведотдел армии и управление разведки фронта быстро проверили данные, которые сообщили парламентеры. Они подтвердились. Без слов ясно, что хорошо скоординированные совместные действия штурмующих город и восставших могли бы помочь скорее освободить Вену от гитлеровцев и спасти ее исторические и культурные памятники, жилищное и коммунальное хозяйство от разрушений, а жителей — от гибели и страданий.

— Красная Армия, — сказал парламентерам полковник Катугин, — будет благодарна восставшим за помощь…

Что же касается конкретных задач, то руководителям предстоящего восстания от имени командования советских войск было предложено при получении условного сигнала по радио и с самолетов захватить в Вене все мосты через Дунай и Дунайский канал. Если это окажется не под силу, то, по крайней мере, разминировать их. Кроме того, восставшие должны занимать немецкие штабы, учреждения нацистской партии и гестапо, линии связи, склады, спасать жизненно важные объекты городского хозяйства от уничтожения гитлеровцами.

В заключение Кез и Райф получили рацию, код для связи с указанием времени выхода в эфир. Ночью их с большими предосторожностями переправили за линию фронта обратно в Вену.

Через день — новое сообщение из 9-й гвардейской: прибыл майор Карл Соколл, что называется, собственной персоной. Он представился руководителем подпольной антифашистской организации «Австрия, пробудись!». Майор подтвердил все, о чем говорили фельдфебель Кез и ефрейтор Райф.

— Я прибыл к командованию Красной Армии, — заявил майор, — чтобы лично уточнить время начала восстания и сигналы взаимодействия.

Ему ответили, что сигналы остаются прежними, а выступление участников восстания, по взаимному соглашению, назначили на 12 часов 30 минут 6 апреля…

Не успели, как говорится, переварить эту благоприятную для нас информацию, как поступила новая, еще более интригующая. Из политотдела 103-й гвардейской стрелковой дивизии сообщили, что в районе расположения штаба солдаты задержали высокого седобородого старика в потрепанном темном костюме. Наши молодые бойцы приняли его за попа.

Словом, старика задержали и привели в штаб к разведчикам. Тут узнали, что зовут его Карл Реннер. По это мало что говорило молодым воинам, вот уже четыре года не вылезавшим из окопов.

Надо сказать, старик держался с большим достоинством, настойчиво, но без заискивания, просил доставить его к советскому командованию, которому хочет сообщить нечто весьма важное.

В политотделе, где, к счастью, оказался мой заместитель по пропаганде полковник Савельев, старик стал рассказывать, что ему 75 лет. Из них более 50 лет он занимается политической деятельностью. С 1907 года — депутат парламента, а с 1930-го — председатель. Перед приходом гитлеровцев был президентом республики, а потом вынужден был отойти от политической деятельности.

— Только тут до меня дошло, — рассказывал Савельев, — что это же тот самый Карл Реннер, один из авторов «Культурной автономии», которую не раз критиковал Ленин и которому так крепко досталось от Сталина в работе «Марксизм и национальный вопрос».

И немудрено. Когда писалась эта работа! С тех пор в России победила Октябрьская революция, построен социализм и вот уже победоносно завершается величайшая из войн. А тут — свидетель давно отшумевших дней и событий. Мало кто, наверное, во всем 3-м Украинском фронте мог предполагать, что жив еще тот самый Карл Реннер, которого у нас неизменно называли в одном ряду с такими теоретиками и деятелями реформистской социал-демократии, как Отто Бауэр и Карл Каутский.