Чтение онлайн

О прекращении предпринимательской деятельности он и не думал и вовсю работал над своим следующим стартапом: изучал рынок недвижимости, приобретал неиспользуемые здания и организовывал так называемые микрокухни, которые должны были готовить еду, доставляемую UberEats. Если его и ожидал успех, то это во многом зависело от успехов Uber.

Кое-кто задумывался, что это будет значить для Uber в долгосрочной перспективе.

6 февраля 2018 года Трэвис Каланик поднялся по ступенькам федерального здания Филипа Бёртона на Голден Гейт-авеню, 450. Здесь размещалось отделение суда США, и Каланик был собран и готов для дачи показаний на послеобеденном заседании.

Бывший главный исполнительный директор был одет в строгий черный костюм и лиловую рубашку с черно-белым галстуком и выглядел соответственно случаю. Ему предстояло давать показания по делу «Waymo против Uber», которое после нескольких месяцев следствия наконец дошло до суда. У входа в здание суетилась стайка папарацци, спешивших сделать снимки опального миллиардера. На девятнадцатом этаже вдоль коридора выстроились репортеры. Они явились в пять часов утра, надеясь заполучить место в зале суда.

В тот день Каланик твердым, размеренным голосом давал вполне убедительные показания, заверяя присяжных, что его сделка Uber – Otto проводилась на должном уровне. Он показал, что, когда Uber начал работу над конструированием беспилотного автомобиля, главный исполнительный директор Google Ларри Пейдж стал «терять заряд», то есть перешел в состояние, прямо противоположное «заряженному»308. Каланик то и дело отпивал воду из бутылки, выглядел озабоченным, но обаятельным, и его манера поведения, похоже, произвела положительное впечатление на часть присяжных, что неприятно удивило судебных адвокатов Waymo.

«Он четко и спокойно отвечал на все вопросы»309, – сказал репортерам после заседания Мигель Посадос, один из присяжных. Другой член жюри, Стив Пераццо, сказал, что Каланик «действительно показал себя хорошим парнем», парнем, «который заинтересовался этой идеей, был достаточно напористым и просто хотел быть лучшим в мире».

Жюри не дали возможности вынести вердикт. Сразу после показаний Каланика Waymo почувствовала, что дело пошло наперекосяк. Закончилось тем, что Uber заключил с Waymo соглашение. Uber согласился выплатить из собственного капитала компании 245 миллионов долларов310. Так неожиданно оборвалось это судебное разбирательство. Однако сделка была заключена на дополнительных условиях. Uber соглашался, что не будет использовать сведения, представляющие коммерческую тайну Waymo, в своей программе по созданию беспилотного транспортного средства. Кроме того, подразделение Uber по беспилотному автомобилю становилось объектом наблюдения независимой третьей стороны, которая следила, чтобы Uber в дальнейшем не пользовался информацией, принадлежавшей Waymo. Тем не менее Waymo сделала свой вклад в успехи Uber.

В суде я появился утром первого дня показаний Каланика, подумав, что мой редактор из «Таймс» захотел бы получить заметку для газеты. Я находился в отпуске и работал над этой книгой, но окончания этой истории еще не написал – судебное разбирательство продолжалось.

После полуденного перерыва в заседании Каланик должен был продолжить дачу показаний. Пока группа адвокатов, представлявших как истца, так и ответчика, и следующие за ними представители прессы заполняли зал суда, я побежал по коридору, чтобы заскочить в уборную, прежде чем возобновится заседание.

Вернувшись ко входу в зал, я понял, что опоздал. Двери закрыли, разбирательство уже началось. Я упустил шанс подготовить репортаж о показаниях Каланика, так сказать, из первых рук. Стоя в длинном коридоре, отделанном деревом и гранитом, я тихо ругал себя. Оставалось надеяться, что судебные приставы в конце концов впустят меня. Но я допустил оплошность и поэтому не очень-то на это рассчитывал.

А потом вдруг понял: Каланика в зале суда еще нет. Он быстро прошел мимо меня по коридору к дверям в зал и остановился, ожидая, что его впустят. Приставы, не открывая дверей, через стекло знаками показали Каланику, что надо подождать снаружи, вместе со мной и еще несколькими людьми, пока его не пригласят для показаний.

Каланик в молчаливом одиночестве ждал возле зала суда. Мы несколько месяцев не виделись и не разговаривали, и я не думал, что он настроен поболтать перед одним из самых ответственных моментов в своей профессиональной жизни. Последний раз мы с ним говорили в июне 2017 года, когда я связался с Калаником и попросил прокомментировать статью об его отставке. Мне казалось, что он должен смертельно меня ненавидеть. Сейчас нас разделяла пара метров тихой зоны ожидания у входа в зал суда. Он отвернулся от дверей, прошелся в другой конец помещения; между нами оказались трое дожидавшихся вызова адвокатов.

Через минуту Каланик вскинул голову, будто приняв какое-то решение. Он подошел прямо ко мне, посмотрел в глаза и протянул руку.

«Привет, парень, как дела?» – негромко спросил он, одной рукой пожал мою, другую положил мне на плечо. Уверен, он считал меня злейшим врагом, но, когда он стоял вот так, лучась обаянием, я не мог не улыбнуться и ответил на рукопожатие.

«Ты там будешь в порядке, когда позовут? – спросил я, пытаясь заполнить неловкую паузу. – Там тебе не разрешат ходить туда-сюда!»

«Господи, я не знаю!» – воскликнул он с нервным смешком. В тот день во время дачи показаний, длившихся чуть меньше часа, он выпил почти четыре бутылки воды.

Каланик спохватился, словно вдруг вспомнил, что говорит с репортером.

«Мы можем поговорить не для печати?» – спросил он, явно желая поболтать, но опасаясь, что разговор не останется между нами.

Я дал обещание не разглашать нашей беседы и не нарушу его в этой книге. В том коридоре мы разговаривали минут десять, словно между нами существовали нормальные отношения, словно созданной им многомиллиардной компании не грозило поражение в суде, что могло повлечь за собой технологический и финансовый крах. Невзирая на все потрясения прошедшего года – его отставку, смерть матери, потерю практически всех друзей – Каланик сохранил способность пользоваться своим обаянием и живым, подвижным умом. Он остался собой и уверенно держался на ногах.

Мне было интересно, извлек ли он какие-нибудь уроки из последних девяти лет своей жизни. Член «Клуба трех запятых» был до неприличия, до омерзения богат. И теперь знаменит – или печально известен. Он пытался восстановить свой имидж, на самом деле стать «Трэвисом 2.0», новой версией самого себя. Мне говорили, что двумя месяцами ранее он встречал Рождество в Сент-Бартс – проводил дни с отцом, оправившимся от травм, полученных во Фресно, с братьями и сестрами. На Рождество они все оделись в праздничные пижамы и позировали для фото в аккаунте Каланика в Инстаграме. Ночами он уезжал на какую-нибудь яхту, пил и веселился с друзьями и моделями.