Наблюдатель
Шрифт:
«Вы угадали! – удивлен: – Мы встречались где-то раньше?»
«Нет, – говорю я – не встречались. Но мне почему-то показалось, что вы обязательно должны быть музыкантом…»
«Это интересно,» – он смахивает липкий снег со скамейки и садится рядом.
«Интересно, – повторяет он – я действительно музыкант. Скрипач.»
«…Не проси об этом счастье, отравляющем миры…»
«…Посмотри в глаза чудовища…– подхватывает он – Это моё любимое стихотворение…»
«Знаете, я завидую вам…»
«Чему?» – он улыбается улыбкой всё познавшего, умудренного человека…
«Музыка завораживает… Каждый инструмент поёт о своем, но скрипка… Скрипка… Я даже не могу объяснить этого… Словами невозможно описать…»
«Я понимаю вас, – скрипач вздыхает – А вы знаете – раньше, в детстве, я её ненавидел…
Сейчас смешно об этом вспоминать, но тогда… Зло я представлял однозначно – скрипка. Да, да! Всё было именно так! Ну представьте себе – восьмилетний мальчуган. Каникулы. Лето. Во дворе футбол. Казаки-разбойники. Масса неизведанных впечатлений… Меня просто тянуло во двор, а тут – ежедневные занятия, бесконечные гаммы, эта скрипка и смычок, к которым был прикован невидимой цепью… Незаслуженное наказание, высшая несправедливость… Открытое окно дразнило, а я мучил скрипку, мстя ей за своё заключение… Но потом… Что-то произошло… Она перестала визжать под моим смычком, и я услышал собственный голос… Я никогда не пел – терпеть не мог сольфеджио – это было ещё более жестокой пыткой, но голос был мой и не мой одновременно: мне казалось – я её терзаю, а она звучала тем, что было во мне… В тот день всё перевернулось: меня невозможно было оттащить от неё… Родители, если бы и захотели, не смогли бы даже силой выгнать меня на улицу – эти прыгалки, догонялки стали казаться глупым занятием, а она, скрипка, дала мне возможность говорить с самим собой и со всем миром… Я стал замечать, что всё стихает, когда я играл на ней: я выглядывал во двор – и все, кого музыка заставала, смотрели на наше окно…
Я смущался, убегал вглубь комнаты и не верил сам себе и собственным рукам, не верил этой скрипке, что мы можем заставить людей обо всём забыть и слушать музыку… И становилось страшно от той силы власти, которой мы со скрипкой стали обладать…»
Он смолкает, смотрит в небо над голыми деревьями…
«Мне пора,» – он встаёт, протягивает мне руку: «Спасибо вам: вы замечательный слушатель.»
«Не за что… А вы – замечательный рассказчик…»
«До свидания. Всего вам хорошего,» – он зовёт своего пуделя и они вместе уходят из сквера.
Макс недоумённо глядит на меня.
«Ну что ты хочешь? – говорю я ему – Рано или поздно всё кончается. Не переживай – ещё увидишься со своим другом…»
…Я смотрю на её руки; на запястьях тонкие шрамы…
«Что это? Ты хотела умереть?»
«Я не хотела жить…»
«Это было давно?»
«Да. Десять лет назад. Я была глупой дурой.»
«А теперь?»
«А теперь – умная дура.»
Она утыкается лицом в мою грудь…
«Было очень больно?»
«Невыносимо.»
Конец ознакомительного фрагмента.